Казачья кровь

– Кого её? – не понял Гриша.

– Женщину. С ребёнком. А потом Иван Сергеевич сказывал, что она у слуг про какого-то майора спрашивала. И про старика того. Варраву.

– Так ведь помер Варрава. Полгода уж. Кто его спрашивать-то может? – недоумённо проворчал Григорий, привычно почёсывая в затылке. – А как она хоть выглядела?

– Я не разглядела, – досадливо прикусив нижнюю губу, вздохнула Наталья. – Далеко было.

– Ладно, бог с ней. Была и была. Дядька Елизар уже знает?

– Да, Иван Сергеевич его сразу предупредил.

– Ну и всё.

– А что такое?

– Нас Николай Степанович на именины дочери приглашал. Я уже и подарок приготовил.

– Опять ожерелье алмазное? – поддела его жена.

– Пока только браслет. Да и то сказать, девочке пятнадцать исполняется. Пора уже привыкать украшения носить.

– Во сколько едем? – спросила Наталья, прижимаясь к мужу.

– Нас к семи ждут, – ответил Гриша, обнимая её.

– Тогда я прикажу ванну наполнить.

– Уже приказал.

– Не опоздаем. К шести буду готова, – пообещала Наталья и, гибко вывернувшись из его рук, легко побежала к себе.

– И не скажешь, что двоих уже родила, – буркнул Гриша себе под нос, глядя ей вслед. – Девчонка. Как есть девчонка.

К шести вечера супруги, уже полностью готовые, вышли на парадное крыльцо, куда водитель должен был подогнать автомобиль. Не спеша спустившись по ступеням, они, прогуливаясь, дошли до ворот и уже собирались садиться в подъехавшую машину, когда от ворот вдруг раздалось тихое:

– Гриша.

Моментально развернувшись так, чтобы прикрыть собой жену, Григорий увидел стоящую у ворот женщину с ребёнком лет трёх на руках.

– Это она, – еле слышно сказала Наталья, сжимая его ладонь.

– Вижу, – тяжело вздохнул Григорий и, открыв дверцу, добавил: – Садись. Я быстро.

После чего, подойдя к воротам, несколько долгих мгновений смотрел женщине в глаза.

– Ну, здравствуйте, Ольга Юрьевна. Чем могу служить?

– Я хотела спросить.

– Померли. Батюшку вашего Варрава похоронил. А Варраву – я. Завтра зайдите, мажордом вам опишет, где могилку его искать. А где батюшку вашего схоронили, простите, не знаю.

– Гриша, мне некуда идти, – прошептала Ольга и беззвучно заплакала.

– А как же муж? – удивился Григорий.

– В тюрьме он. Проигрался до исподнего. Всё спустил. Поймали, когда полковую кассу грабил, чтобы хоть часть долга отдать.