Казак в Раю

 – А-а, чёрт бы их побрал! Можно подумать, я тут всю жизнь в монахи собирался?! Просто здесь других вариантов нет…

– Я… буду… отстреливаться!

– На, стреляй меня первого! Устроить пальбу в православном монастыре я тебе всё равно не позволю.

– Ванечка-а… – Рахиль нежно прильнула к подъесаульскому плечу. – Ну, может быть, как-нибудь скажем им, объясним как-нибудь… Я же еврейка, меня насильно крестить нельзя – это грех! И антисемитизм опять же…

– Да понимаю я, всё понимаю… Сделать ничего не могу. Я – казак, а значит, должен отличаться набожностью и святых отцов «долгогривыми» не обзывать! То есть вообще слушаться всячески…

– А я считала вас другом!

– Рахиль…

– Таки вы друг или казак?!"

"Ответить Иван не успел, да и вряд ли смог бы.

В трапезную чинно ввалилась толпа монахов, все серьёзные, сосредоточенные и, главное, очень любящие пшённую кашу на свином сале. Бедная голодная еврейка пару минут мучительно боролась сама с собой, а потом, к немалому изумлению подъесаула, сняла берет и, держа его перед собой, пошла вдоль столов…

– Подайте хлебушка, за Христа ради! Храни вас Господь… ага… ага… спасибо, дяденьки… ага… только не сала!.

. хлебушка бы… ага… спаси Господь! Хлебушка… ага… не жмитесь… таки да!

Она вернулась, когда насобирала примерно килограмма два ржаного и белого вперемешку. Бухнулась за стол, молча съела почти половину, бутербродно накладывая белый на чёрный, запивая обычной водой прямо из крынки. Вытерла губы рукавом, пристально глянула в глаза подъесаула и твёрдо заявила:

– Я не хочу быть Фатиньей!

Иван решительно встал и направился к выходу.

Теперь он намеревался всерьёз переговорить с отцом Никодимом. Может быть, настоятель действительно был ближе к Богу и знал сокрытое от простых людей; может быть, он был абсолютно прав, своевольно крестя всех, кто сюда попадал; может, личностей, не понимающих собственного счастья, и надо совать в него насильно, в заботе об их же благе… Возможно всё! А уж учитывая близость монастыря к реке, где вольно разгуливают ролевики-оборотни, к безбожному дому Хаббарда, а соответственно проискам Свидетелей Иеговы, агрессивному Белому Братству и вездесущим летающим тарелкам, то… Следовало десять раз подумать, а так ли уж был неправ отец Никодим?

Казак Кочуев не возвращался долго.

Все успели поесть, натрапезничаться, выйти, не особенно обращая внимания на новоприбывших. Еврейка в камуфляже с автоматом и остроухий эльф с патлатым хвостиком ни у кого интереса не вызывали.