Каждое лето после (ЛП)

Шанталь не интересуется свадебными вещами, за исключением большой танцевальной вечеринки, открытого бара и убийственного платья, что, логично, но поскольку мероприятие должно как-то сочетаться, я стала планировщиком по умолчанию, собирая доски Pinterest с вдохновением для декора. На меня можно положиться. Я хороший слушатель. Я единственная, кто знает, в каком крутом новом ресторане работает самый крутой шеф-повар. Я готовлю отличные манхэттенские блюда. Я веселая! Я просто не хочу говорить о том, что не дает мне спать по ночам.

Я не хочу раскрывать, как я начинаю сомневаться в том, что восхождение по карьерной лестнице сделало меня счастливой, как иногда мне хочется писать, но, кажется, не хватает смелости, или какой одинокой я иногда себя чувствую. Шанталь — единственный человек, который может вытащить это из меня.

Конечно, мое нежелание обсуждать Сэма с Шанталь не имеет ничего общего с тем, думаю я о нем или нет. Конечно, я думаю. Но я стараюсь этого не делать и не очень часто оступаюсь. У меня не было панических атак с тех пор, как я начала посещать Дженнифер.

Мне нравится думать, что я выросла за последнее десятилетие. Нравится думать, что я двигаюсь дальше. Тем не менее, время от времени солнечные лучи на озере Онтарио будут мерцать так, что напомнят мне о коттедже, и я снова с ним на плоту.

Хотя, наверное, мне не нужно было преувеличивать правду. В этом году я взяла ровно один выходной на длительный спа-уикэнд в честь дня Святого Валентина с Шанталь — мы начали отмечать этот праздник вместе с тех времён, когда мы обе были одиноки, и ни один парень или жених не положит конец этой традиции.

Мой телефон начинает вибрировать, как только я нажимаю «отправить», но я переключаю звонок Шанталь на голосовую почту. Мне так не хватает сна, что я вывожу исключительно на адреналине и двух чашках кофе, которые я выпила на утреннем собеседовании с самодовольным дизайнером обоев. Я действительно не хочу говорить.

Меня всё ещё трясет, когда я сажусь в машину с бутылкой воды и булочкой с изюмом и отрубями в руках, но по мере того, как я еду дальше на север, мной овладевает сюрреалистическое спокойствие.

В конце концов, скалистые обнажения Канадского щита гранита прорываются из земли, и из кустарника появляются придорожные знаки с рекламами ловли рыбы на живца и закусочными на колёсах. Прошло так много времени с тех пор, как я ездила этим маршрутом, но всё это так знакомо — как будто я возвращаюсь в другую часть своей жизни.