Каждое лето после (ЛП)

— Ты всегда так строг к нему, — сказала я, все еще улыбаясь солнцу и переводя дыхание. У меня почти кружилась голова от выброса эндорфинов. Я не ждала ответа, и он мне его не дал. Вместо этого я спросила: — Итак, это оправдало твои ожидания?

— Ты сказал, что хочешь понаблюдать за заплывом поближе. Это было все, о чем ты мечтал?

— Абсолютно, — он изобразил улыбку с ямочками на щеках, чтобы подчеркнуть это. — Хотя в моих снах на тебе было то маленькое желтое бикини, в котором ты обычно расхаживала с важным видом.

Это была своего рода классическая фраза Чарли, от которой я когда-то отмахнулась, но сегодня она поразила меня, как реактивное топливо. Я хотела понежиться в этом. Я хотела играть.

— Я не расхаживала с важным видом! — воскликнула я. — Я никогда в жизни не расхаживала с важным видом.

— О, ты ещё как расхаживала, — сказал Чарли с совершенно невозмутимым выражением лица.

— Ты из тех, кто умеет говорить. Я совершенно уверена, что твоя фотография находится под словом «флиртовать» в словаре.

— Шутка со словарным определением? Ты можешь сделать что-нибудь получше, Перс.

— Согласна, — сказала я, теперь тоже смеясь. — Ты знал, что ты был моим первым поцелуем? — Вопрос вырвался из меня, не предназначенный для того, чтобы иметь какой-либо вес, но ямочки на щеках Чарли исчезли.

— Правда или действие? — спросил он. Иногда я задавалась вопросом, не забыл ли он. Явно нет.

— Правда или действие.

— Хух, — сказал он, глядя на воду. Я не знаю, какой реакции я ожидала, но это было не так.

— Похоже, единственный раз, когда ты решаешь надеть рубашку, это единственный раз, когда тебе действительно не следовало этого делать, — съязвила я, когда он встал и стянул ее через голову. Обычно я старалась сосредоточиться прямо на лице Чарли, когда он был без рубашки. Это было слишком — простор кожи и мускулов, — но здесь было все это, глубоко загорелое и покрытое потом. Он поймал мой взгляд, прежде чем я смогла отвести глаза, и напряг свой бицепс.

— Показуха, — пробормотала я.

Я легла на песок, закрыв глаза от солнца, пока Чарли плавал. Я почти задремала, когда он снова сел рядом со мной.

— Ты все еще пишешь? — спросил он. Раньше мы не серьезно говорили о писательстве.

— Они хороши, твои истории.

При этих словах я села.

— Ты их читал? Когда?

— Я их прочитал. На днях я искал кое-что в столе Сэма и нашел целую стопку бумаг. Прочёл их все. Они хороши. Ты молодец.