Каждое лето после (ЛП)

На нём была белая рубашка, заправленная в брюки цвета хаки, что делало его похожим на помощника официанта в любимом французском ресторане моих родителей.

— Безусловно. Спасибо, Сэм, — сказал папа. — Но Диана и Артур прекрасно бы справились.

— Эй, ребята! Счастливого Дня Благодарения! — Сью поприветствовала моих родителей, широко раскинув руки, в то время как я положила подарки, которые держала в руках, на пол и сняла пальто.

— Могу я взять это, Персефона? — спросил Сэм с преувеличенной любезностью, протягивая руку за моим пальто.

— Почему ты так разговариваешь? — прошептала я.

— Мама произнесла нам большую речь о том, что мы должны вести себя наилучшим образом. Она даже разыграла карту «сделай так, чтобы твой папа гордился тобой». Он был большим знатоком хороших манер, — тихо сказал он. — Кстати, ты прекрасно выглядишь сегодня вечером, — добавил он преувеличенно восторженным тоном.

Я проигнорировала его комментарий, хотя и приложила дополнительные усилия, расчесав волосы, чтобы они блестели, и надела свое бордовое вельветовое платье с пышными рукавами.

— Ладно, прекрати, — сказала я. — Этот голос, который ты используешь, вызывает у меня мурашки.

— Понял. Никакого странного голоса, — он ухмыльнулся, затем присел, чтобы поднять с пола бутылки и цветы. Когда он встал, то наклонился ближе и сказал: — Я серьёзно. Ты и правда хорошо выглядишь.

Его дыхание на моей щеке заставило меня покраснеть, но прежде чем я смогла ответить, Сью заключила меня в объятия.

— Я так рада тебя видеть, Перси. Ты прекрасно выглядишь.

Я поблагодарила её, всё ещё не оправившись от комментария Сэма, и помахала Чарли, который стоял позади неё.

— Красный — твой цвет, Перс, — сказал он.

На нём были черные брюки и рубашка в тон его бледно-зелёных глаз.

— Я и не знала, что ты умеешь полностью одеваться, — ответила я.

Чарли подмигнул, а затем Сью провела нас в гостиную, где в каменном очаге потрескивал огонь. Пока Сью заканчивала на кухне, Сэм передавал подносы с сыром и миски с орехами, а Чарли принимал заказы на напитки, предлагая маме джин с тоником и спрашивая папу, хочет ли он красного («это пино нуар») или белого вина («совиньон блан»).

— Ресторанный ребёнок, — вот и всё, что сказал Чарли в качестве объяснения.

К тому времени, когда мы сели ужинать, наши лица раскраснелись от огня и перекликающихся разговоров.