Каждый час ранит, последний убивает

Я ему объяснил, что не прав он сам, но он ничего не хотел слышать. После каникул я вдруг понял, что, как бы хорошо я ни учился, Бармолю никогда не понравятся моя рожа и цвет кожи.

В конце концов я его обозвал старой сволочью, и он отправил меня к завучу. Я до сих пор не понимаю, зачем так поступил. То ли потому, что хотел выпендриться перед одноклассниками. То ли потому, что на каникулах дома было настолько невыносимо, что у меня оголились нервы. А может, мне надоело, что меня наказывают за несуществующие проступки.

Или все дело в том, что Бармоль и правда был старой сволочью.

Вечером я вернулся из школы, мать была еще на работе, но в нашей маленькой столовой меня поджидал отец. Как только я пришел, то сразу получил оплеуху.

– Из школы звонили. Неделю сидишь дома, ясно?

Я ничего не ответил. Да и что тут скажешь?

Даркави схватил меня за руку и вывел на лестницу. Мне стало страшно, страх был таким же сильным, как стальная хватка отца. Я понял, что он ведет меня в подвал. Как только мы ступили на лестницу, ведущую в общедомовой подвал, мне удалось вырваться, и я побежал.

– Куда несешься? Что ты там еще натворил?

Тут подоспел отец. Он вежливо поблагодарил консьержа и опять повел меня в подвал. В глубине никто уже не слышал моих воплей. Криков о помощи. Я знал, что в этот грязный подвал почти никто не спускается.

Отец весь день накапливал злость. И теперь, после того как я сделал жалкую попытку вырваться, ярость его достигла своего апогея.

Я поднялся на ноги, чтобы как-то сопротивляться. У отца блестели глаза, он сжал кулаки. Он собирался отделать меня так, как никогда в жизни.

Отец взял с одной из грязных полок моток веревки. Я понял, что она лежала там не случайно и что он пришел сюда до моего возвращения из школы, чтобы все приготовить.

Предумышленное убийство.

– Раздевайся, – приказал он.

Лучше было подчиниться. Тогда, может быть, у меня останется шанс на спасение. Если же вывести его из себя, то смерть неминуема. Я снял свитер, джинсы и оказался в одних трусах. Хоть это и был мой собственный отец, я чувствовал острое унижение.

Я искал взглядом какое-нибудь оружие, в подвале стоял запах плесени и пыли. Палку или осколок стекла.