Каждый час ранит, последний убивает

 – Чтоб повежливее была…

Я извиваюсь, пытаясь высвободиться, а он в это время открывает ящик и достает наручники. Я спрашиваю себя, где он их взял, хотя это последнее, что должно меня интересовать. Он получает несколько ударов, но ему удается надеть на меня наручники. Потом он снова раздвигает мне ноги. Я ору так громко, что он зажимает мне рот рукой.

– Я понимаю, почему ты ему так дорога, нашему Изу! Ты и правда горячая штучка!

Пока ужас повторяется, я снова и снова взываю к Изри, но никто не может меня услышать.

Когда наконец Грег оставляет меня в покое, у меня получается сползти с этой проклятой кровати и забиться в угол. Руки у меня по-прежнему скованы. Я сворачиваюсь в клубок от боли.

К побоям я привыкла.

Но изнасилование намного хуже.

Ужаснее, чем все пытки, которым я когда-либо подвергалась.

По бедрам течет кровь. Больно и физически, и морально, сердце ноет.

Я попала в лапы к хищнику, который играл со мной в кошки-мышки. И будет продолжать эту игру.

Я подтягиваю ноги к груди и прижимаюсь лбом к изодранным коленкам.

Изри, клянусь, больше я этого не допущу. Никогда.

Грег возвращается в спальню уже ночью. Зажигает свет, я зажмуриваюсь. Когда я открываю глаза, он стоит, склонившись надо мной, и улыбается. Эту его улыбку я сейчас ненавижу больше всего.

– Ух… Храбрая малышка!

Он гладит меня по окаменевшему лицу.

– Сейчас расскажу, как все будет… Будешь обо мне заботиться, готовить, убирать… В общем, начнешь играть свою обычную роль!

Он садится возле меня на корточки, закуривает и выдыхает мне дым прямо в лицо.

– Тебя же для этого из Марокко привезли, нет? Прислуживать!

Я отворачиваюсь, чтобы не видеть его отвратительное лицо.

– Я тут поговорил с матерью Изри… Милая женщина, не находишь?

Межда, Грег. Худший из всех альянсов.

– Она тебя ненавидит, – продолжает мой палач. – Она уверена, что все из-за тебя. Что ее сын гниет за решеткой по твоей вине…

– Она узнает, что это ты!

– Нет, Тама… Ничего она не узнает. Она мне все про тебя рассказала.

Он, похоже, от души развлекается. Если бы у меня не были скованы руки, я бы заткнула уши.

Вырвать ему сердце, выцарапать глаза. Я превратилась в дикое животное.

Я поворачиваю голову и смотрю ему прямо в глаза:

– Тебя не Изри убьет…

Он улыбается с деланой жалостью:

– Да, забыл уточнить.