Каждый час ранит, последний убивает

Фотографии, глядя на которые, мне становится ясно, что его растила мать. Ни на одной из них я не увидела кого-нибудь похожего на отца. Умер он? Или ушел из семьи?

Да какая, в конце концов, разница.

Старые игровые приставки, стеклянные банки, газеты, квитанции…

Ничего такого, что могло бы служить оружием, ничего тяжелого, что помогло бы сбить замок…

Грег не так глуп, как кажется.

Я очень устала и делаю себе из разных тряпок подобие подстилки. Нужно спать, пока его нет, иначе я совсем сойду с ума. Поэтому я стараюсь уснуть.

Я пожимаю руку адвокату и сажусь напротив.

– Добрый день, Изри. Ну как ты, все ничего?

– А сам как думаешь?

– Я… У меня для тебя плохая новость.

Он прочищает горло, а я жду, затаив дыхание.

– Грег вчера вечером звонил… Тама пропала.

Я стискиваю зубы так, что они скрипят.

– Он везде ее ищет, но пока не нашел…

Я ничего не отвечаю. Стараюсь просто держать удар, который получил прямо в солнечное сплетение.

– Мне очень жаль, Изри, – добавляет Тармони.

Мы знакомы давно. Он мой адвокат, почти друг. Поэтому я верю, что ему и правда жаль.

– Я должен выйти отсюда, – шепчу я. – Как можно быстрее.

– Изри, я тебе уже говорил, что я просил судью о досудебном освобождении. Сроки прошли, ответа я не получил, поэтому подал апелляцию. Неопровержимых улик против тебя у них нет, поэтому надежда есть…

Я стучу кулаком по столу, и Тармони подпрыгивает от неожиданности.

– Ерунда! Я должен выйти отсюда прямо сейчас.

– Из, если ты сбежишь, за тобой вся полиция будет гоняться…

– Сходи к Хамеду, – повторяю я, не повышая голоса. – Если он нас вытащит, получит пятьсот кусков.

– Он захочет больше, – шепчет Тармони.

– Пятьсот за меня, пятьсот за Маню.

– Лучше бы ты дождался результата апелляции. И окончания судебного дела, – говорит он. – Еще ничего не известно…

– Да?! А я уверен, они дело так сошьют, что я буду гнить тут до конца своих дней.

Адвокат опускает глаза:

– Эта история с Тамой… Ничего не понимаю… Какая-то бессмыслица.

Я встаю и начинаю ходить по крохотному помещению. Мне хочется разнести к черту все стены.

– Несколько дней назад я говорил с ней по телефону, она хотела написать тебе письмо. Когда я ей сказал, что его прочитают полицейские, она умоляла, чтобы я передал тебе его лично…

– Может, хотела сообщить, что уходит от меня?

Эта простая фраза далась мне с трудом.

– Не думаю, Изри, – продолжает Тармони.