Покупка машины почти безнадежно отдалила срок обмена квартиры. Женщина опять собирала деньги, умоляла мужа искать выгодные заказы, а если придется – то и переменить место работы, да и саму работу. Им удалось скопить четыре тысячи долларов – путем экономии на всем, даже на питании. Но когда у нее был юбилей – сорок лет – Саша подарил ей бриллиантовые серьги. Вместо того чтобы обрадоваться подарку, Надя целые сутки прорыдала. Она не понимала, о чем думает муж? Без машины еще можно было прожить. Но с квартирой дело оборачивалось совсем плохо.
В одном углу торчал столик с машинкой «Пфафф». В другой – огромная чертежная доска формата А-1. Самым страшным была не теснота, а мысли о ребенке. Надя не хотела рожать, когда они жили с Сашиными родителями. Она содрогалась, когда представляла, что в этой тесноте появится новый член семьи. Теперь, в однокомнатной квартире, мечта и подавно не могла осуществиться. Ей было сорок лет. Она хотела бы родить сейчас, пока не поздно. Надя паниковала, и ее не утешали мысли, что некоторые рожают и в сорок пять, и позже… Но ее ребенок был бы первенцем, а первые роды после сорока – слишком большой риск.
И затягивать становилось все опасней.
– Чего ты ждешь? – спрашивала она Сашу, когда горечь подступала к самому горлу. – Давай продадим машину? Или так и поменяемся – квартира с машиной на двухкомнатную?
Он наотрез отказывал.
– Ты не хочешь ребенка? – напрягалась Надя. Конечно же он хотел. Сына или дочку – все равно.
Он и сам переживает, но как рожать в таких условиях… Он зарабатывает мало, на заказы больше не везет.
Надя не сможет работать – и пропадет вторая статья дохода. А расходов прибавится. Эта тема была такой привычной, что она знала наизусть все вопросы, которые можно задать, и все ответы, которые можно получить. Слишком тесно, слишком мало денег, слишком смутно видится будущее…
– А я стала слишком старой! – Надя падала на постель и рыдала – в голос, звонко, как девочка. Саша утешал, сидя рядом и трогая ее трясущиеся плечи. Говорил, что она молодая, здоровая, красивая, что бояться пока нечего, что время не уйдет…
– Родила же твоя тетя Лиза в тридцать шесть! – успокаивал он ее.
– И гляди – какого оболтуса вырастила! Теперь, наверное, жалеет."
"Но таким доводом Надю нельзя было утешить. Ей чудился в этих словах подспудный намек – что не стоит рожать так поздно, что лучше никакого ребенка, чем такой избалованный, каким стал Борис… Борис и в самом деле доставлял матери слишком мало радости.
