Темный, сумасшедший, лишивший ее остатков мужества. Надя и сама не могла себе объяснить – откуда это взялось, почему накатило? На даче не было абсолютно ничего ужасного. Все, как обычно – обычная мерзость запустения. Она выбралась наверх, прикрыла подпол крышкой и заперла комнату. Ужас отпустил, только когда она вошла на соседский участок.
– Здешние хозяева жили на даче круглый год. Московскую трехкомнатную квартиру они сдали за валюту турку – владельцу ресторана. Старший сын был в армии, младший жил у бабушки в Москве, потому что ему приходилось ходить в школу.
Какая там школа в дачном поселке! Он приезжал сюда только на лето. А муж и жена радовались, что так выгодно устроились, копили деньги и мало-помалу становились настоящими хуторянами. Дом у них был двухэтажный. Первый этаж каменный, второй – деревянный. На первом этаже – гараж. На задах дома – загон для индоуток, поросенок в теплом чуланчике. Цветочки высажены скупо – под самой верандой, чтобы не пропадало зря драгоценное место.
Участок был вылизан, ухожен, ни одного сантиметра не пропало зря. На соседскую дачу эта пара давно смотрела с вожделением. Вот если бы купить этот участок, никудышный дом сжечь и разметать, выкорчевать старые деревья, переставшие плодоносить уже пару лет назад, да засадить все заново… К тому же они побаивались буйных визитов Бориса. У них уже как-то украли индоутку, и теперь хозяин дачи – Стас – мечтал встретить похитителя и лично с ним разобраться.
Но с Надей у них были хорошие отношения, они ее помнили еще по прежним временам, когда она приезжала на дачу с теткой.
– Галя! – крикнула Надя, остановившись у крыльца. – Вы дома?
Вопрос был глупый. Этот дом никогда не оставался пустым. Из-под веранды забрехал рыжий Тузик, и сама Галя немедленно высунулась из кухни, отогнув кружевную занавеску. Увидела Надю, ахнула и быстро-быстро затараторила:
– А я слышу – кто-то приехал, Надюша, привет, ты одна, а твой тоже был один, чего это вы поодиночке мотаетесь, а где Борис, давно не видели, хотя слава богу, чего тут говорить, настоящий бандит, Стае до сих пор за индоутку сердится, такая была жирнющая, взяли бы худую, так нет, как дела, что ты там стоишь, вон тапочки, у нас чисто, заходи!
Надя покорно сменила обувь – даже на веранде каждая доска сияла чистотой.
Прошла в кухню.
