– Режим ты не соблюдаешь, у врача сто лет не была, как я понял? А что случилось на этот раз?
Она курила, глядя в пустоту. Потом начала рассказывать, очень тщательно подбирая слова. Пожаловалась на сегодняшний провал в памяти. На испорченные отношения со всеми знакомыми. На то, что потеряла парня, с которым жила. Сказала, что боится спать, боится любых неожиданностей, вроде звонка в дверь, боится одиночества, темноты, тишины.
– Это все? – спросил Максим, когда она закончила. – Ничего нового я не услышал.
Только вот этот провал в памяти… Ты говоришь, что потеряла вещи, а где – не помнишь? Ты не выдумала это, чтобы ворваться ко мне?
Таня аккуратно раздавила окурок в пепельнице. Убрала со лба волосы. Пожав плечами, сообщила мужчине, что придумала бы повод получше, чтобы снова встретиться с ним. И постаралась бы не раздражать его. Но к сожалению, она действительно не помнит, что делала сегодня в течение нескольких часов. И пришла к нему не как к мужчине, а как к врачу. К единственному врачу, которому она доверяет.
Через полчаса она лежала в ванне, наполненной теплой водой, и слушала, как журчит вода в стоке. Макс разрешил ей остаться. Надолго ли – она не знала. Не стала спрашивать, чтобы не вспугнуть судьбу. А каждую свою встречу с этим человеком она называла судьбой.
Она познакомилась с ним еще тогда, когда заканчивала десятый класс. К ним на урок этики и психологии семейных отношений вместо заболевшей учительницы пришел настоящий психолог из университета.
Он представился: «Максим Александрович». Но его сразу стали называть Максом, правда за глаза. Макс был слишком молодым и симпатичным, чтобы ему придумали другое, более хлесткое прозвище. И конечно, он не шел ни в какое сравнение с учительницей, которая краснела при слове «секс», и искренне не понимала, что такое «комплекс». Она читала им лекции по каким-то диким, совершенно невразумительным брошюркам. Макс говорил куда проще и понятней. Во всяком случае, Таня его понимала.
На одном из уроков он предложил десятиклассникам взять по листку бумаги и написать там все, что их душе угодно.
– Не вдумывайтесь в смысл, – сказал он. – Не следите за орфографией и пунктуацией. Пишите, пока двигается рука. Начните, откуда хотите, и чем хотите, заканчивайте. Мне нужна полная чепуха, вы поняли? Ерунда и чепуха, в которой нет никакого смысла. Но не старайтесь сделать это нарочно. Просто не думайте ни о чем. Пусть рука сама пишет.
