Она на цыпочках подошла и положила руки ему на плечи. Улыбнулась его испугу, хотя ей хотелось плакать. Поцеловала Макса в шею. Сказала, что она дрянь, жуткая надоеда, но что делать, она больше не может без него жить. Тогда Таня впервые сказала, что любит его. Больше ей не приходилось этого говорить никому и никогда.
– Погоди, – Макс смущенно освободился от ее объятий, снял очки. Таня тут же нацепила их себе на нос и рассмеялась:
– Я тебя не вижу! Я тебя не вижу уже месяц!
Из-под стекол побежали слезы. Она больше не могла
сдерживаться.
Сорвала очки, попыталась обнять Макса. Тот резко высвободился и встал. Таня слушала, как он говорит, расхаживая по комнате, описывая круги и не приближаясь к ней. Макс говорил, что он сам виноват, что совместил психоанализ с сексом. Что это грубое нарушение всех правил. Что Таня не должна себя обманывать. Он – только отдушина для ее подавленных страстей. Она его не любит, это иллюзия. Не будь он психологом – она бы в его сторону не взглянула. И опять повторял, что он дурак.
Таня не выдержала. Она задрала юбку и показала ему черную буковку под самой линией трусов:
– Видишь, Макс? Это в честь тебя. Это значит – я твоя собственность.
– Что это за гадость… – потрясение протянул он. – Что за дешевый романтизм?! Господи, какой же ты еще ребенок! Ты понимаешь, что эту дрянь почти невозможно удалить?! Зачем ты это сделала?!
Таня растерянно опустила подол юбки. Она сделала эту татуировку в новом, только что открывшемся салоне. Эта мысль пришла ей в голову совершенно стихийно и показалась замечательной.
Макс нервно засмеялся и сказал, что так больше нельзя. Он во всем виноват, но Таня тоже должна понимать, что он не железный. Она так соблазняла его… Да, она в его вкусе, спору нет. Но не может же она всерьез думать, что у них есть общие интересы, доверие, любовь, наконец… Они слишком разные!
Таня сделала шаг к двери. Нашла в себе силы сказать, что зашла по дороге и ей уже пора. Услышала, как он бормочет ей в спину:
– Если будут еще проблемы, приходи…
Она повернулась и сказала, что совершенно самостоятельно, без его помощи, вспомнила, откуда взялось это ее имя – «Таня».
Пояснила, что так звали любовницу отца. Один раз он привел эту Таню в дом и спал с нею в соседней комнате. А она с матерью лежала за стеной и все-все слышала."
"– Я, наверное, назвала себя так, чтобы больше нравиться папе? – спросила Таня.
Макс сказал, что очень может быть, и посмотрел на часы. Она ушла.
Обнаружив беременность, девушка не стала ему звонить.
