Каждый твой вздох

– О, не подначивай опрокинуть на тебя очередной коктейль!

– Такая выходка слишком типична для среднего класса и потому непростительна, – уничтожающе бросил он, – а ведь ты стараешься пройти в высшую лигу. Здесь, в этой самой лиге, мы обманываем, лжем, мошенничаем, говорим гадости друг другу, но только с глазу на глаз. Публичные выражения чувств – дурной тон. – Но тут он увидел, как изумрудные искры в ее глазах быстро разгорелись опасным пламенем, и намеренно подлил в этот огонь словесного масла: – Прими мой совет и помни правила в следующий раз, когда подцепишь незнакомца в отеле…

– Заткнись! – в бешенстве прошипела Кейт.

– …чтобы наставить рога тому чванливому кретину, за которого выходишь замуж.

И тут Кейт сорвалась. Тревоги последних дней и природная вспыльчивость сыграли с ней злую шутку, и она попыталась заставить его замолчать единственным доступным ей способом – выплеснула в лицо то, что еще оставалось в бокале. Правда, там было недостаточно жидкости, чтобы поразить мишень, но несколько капель расплылось на его груди, намочив рубашку.

Кейт со смесью страха, стыда и свирепой радости приготовилась к взрыву.

– Жест лишен той спонтанности, какая была на Ангилье, – невозмутимо заметил он, принимаясь небрежно стряхивать жидкость, – однако цвет куда лучше.

Кейт не нашлась что ответить и судорожно дернула головой влево, где услужливый официант уже маячил с подносом, на котором возвышались бокалы с шампанским. Запоздало вспомнив о необходимости сделать вид, будто ничего не произошло, Кейт схватила полный бокал, дрожащими пальцами стиснула салфетку и панически уставилась на Митчела, который продолжал все тем же бесстрастным тоном:

– Немедленно отдай салфетку и натяни извиняющуюся улыбку на физиономию… – Кейт автоматически протянула ему салфетку.

Он взял ее и, продолжая вытирать рубашку, спокойно докончил: – … иначе Бартлетт поймет, что женится на аморальной стерве с гнусным характером.

– Предупреждаю… – пробормотала Кейт, но ей нечем было ему пригрозить.

Поэтому она оглянулась, пытаясь понять, наблюдают ли за ними, и покрепче сжала ножку бокала: единственную соломинку, за которую можно схватиться в этом ускользающем безумном мире.

Не дождавшись продолжения, Митчел искоса взглянул на нее и заметил, как судорожно вцепились ее пальцы в бокал. Поспешно опустив голову, он вкрадчиво пробормотал:

– Если ты хотя бы наклонишь стакан в мою сторону, растянешься на своей заднице раньше, чем первые капли упадут на пол.