Каждый твой вздох

Кейт едва успела скрыть улыбку беспокойства и раскаяния.

– Но вы говорили, что на острове уже много лет как не было ни одного случая бешенства?

– Да. Но прошу вас оставить при себе это животное до отъезда. Потом я сам о нем позабочусь. Жаль, что вы мне не позволяете забрать его с собой сейчас."

"– Я хочу сама ухаживать за ним, пока еще здесь, – пробормотала Кейт. Ей казалось, что врач предпочел бы немедленно усыпить Макса, чтобы обнаружить, не бешеный ли он, вместо того чтобы выждать полагающийся десятидневный период карантина и только потом проверить, нет ли у Макса опасных симптомов.

– Если у него действительно проявятся эти симптомы, сообщите мне немедленно, чтобы я смог сделать прививки. Согласны?

– Совершенно, – кивнула Кейт.

– И вы ясно поняли, каковы эти симптомы?

– Я все записала, – заверила Кейт, показывая блокнот.

– Если собака исчезнет раньше, чем пройдет десятидневный срок, – наставлял врач, – мне придется подвергнуться лечению, независимо от того, бешеный он или нет.

Митчел посчитал, что наслушался достаточно об этой весьма маловероятной возможности и в дальнейших рассуждениях на эту тему просто нет смысла, по крайней мере до того, как эта самая невероятная возможность не станет столь же маловероятной реальностью.

Пес был настолько слаб и оглушен, что клыки едва поцарапали кожу, но врач взвыл от боли и стал обрабатывать руку с таким видом, словно была повреждена крупная артерия.

– Мы все прекрасно поняли, – вкрадчиво вставил Митчел, провожая врача к выходу и широко распахивая дверь.

 – И станем выводить его только на поводке.

Доктор замер на пороге, поколебался и обернулся:

– А у вас есть поводок?

– Купим утром.

Но врач и не думал уходить.

– И сделаете это прямо с утра?

– На рассвете, – кивнул Митчел и, легонько сжав локоть врача, повернул его и бесцеремонно вытолкнул в коридор.

Кейт наблюдала этот маневр с дальнего конца комнаты, пораженная и восхищенная хладнокровием Митчела, как и его быстрой реакцией в критические моменты. Сколько всего случилось за те несколько часов, что она узнала его! Сначала громко и несправедливо обругала за «Кровавую Мэри», потом выплеснула коктейль ему на сорочку, отвертелась от обещанного ему ужина и втянула в операцию по спасению бродячей собаки.

И все это он перенес стоически и очень, очень любезно и снисходительно. Всего час назад она воображала, что он убийца, теперь же считала другом и союзником и поэтому не постеснялась выразить свои искренние чувства теплой улыбкой.