Каждый за себя

Вот она присела на корточки рядом с убитым, обметя подолом грязную мостовую. Потыкала мертвеца пальцем, сказала:

— С одного выстрела. Зашибись.

— Отец учил, — ответила Айя, убирая магазины в рюкзак.

— А нож — барахло, — сказала снизу собеседница. — Хренька полная. Не то, что мой.

И она снова с гордостью достала из ножен подарок Керро:

— Смотри. Только не трогай.

Айя оценила остроту лезвия на глаз, присвистнула.

От ее восхищения Алиса расплылась в довольной улыбке.

— Нанокерамика. Толщина кромки — двести молекул! Прикинь, как круто? Им даже броневик вскрыть можно, если времени хватит, — она почесала кончик носа.

 — Ну чего? Пошли, что ли? Как с деньгами у них?

— Тухло, — ответила Айя. — Потому и пристали.

— М-да… ну и лохи, — Алиса поднялась и легонько пнула мертвое тело.

— Алиса, — негромко сказала Айя. — Можно ведь было словами разойтись.

— А смысл? — удивилась девушка-девочка. — Это улица, здесь живут быстро. Чё болтать, если и так все понятно?

Ее спутница пожала плечами.

— Просто…

— Да забей уже, — махнула рукой Алиса. — Живые, мертвые… Зато ты патронами разжилась. Идём. А юбка классная. Моя так не разлетается. Покружись еще?

Айя крутанулась, любуясь, как плывут по воздуху пышные складки. Главное — не смотреть на лужи крови — блестящей, красно-черной. И на парня с отрубленной рукой. Он все равно потерял сознание. Уже даже не дергается.

— А гляди, как у меня! — Алиса весело закружилась среди окровавленных тел, синий подол надулся колоколом.

— Здорово!

— Но твоя лучше.

Айя поддернула на плечах рюкзак:

— Идём?

— Ага, — Алиса, поправила на голове атласную ленту. — Да не загоняйся ты из-за полудурков. Вот уж чего на улицах полно.

Ее спутница усмехнулась. Что верно, то верно. А патроны никогда не лишние. Отец говорил, мол, глаз не подведет — рука не дрогнет, лишь бы был магазин полон. И больше Айя о нем ничего вспомнить не могла, как ни пыталась.

* * *Голограммер транслировал одну проекцию за другой.

Эледа отсматривала на перемотке уже третий или четвертый час записей. За это время не по возрасту мелкая, тощая и прыткая девчонка успела повзрослеть и вытянуться. Волосы у нее отросли, а из беснующейся злобной твари она превратилась в инфантильного подростка, изо дня в день, либо поглощающего книги, либо просматривающего древние фильмы и мыльные оперы.

Как водится, базис закладывали самый гуманистический.