Каждый за себя

Невысокий плотный мужчина в возрасте «глубоко за пятьдесят» вышел на шум из-за медицинской ширмы, стряхнул с седой бороды крошки, отпил из пластикового стакана горячего сублимата и флегматично спросил:

— Керро, тебя сегодня долго по голове били? Где я вот так вдруг «сияние» добуду?

В ответ на это гость усмехнулся и ткнул пальцем в дурковато лыбящегося «пациента»:

— «Сияние» уже внутри. Ты просто всем остальным закинь.

Док снял со лба очки, нацепил их на нос и вгляделся ангело-демону в лицо. Оттянул торчку сперва одно веко, потом другое, осмотрел дешевый прикид и спросил, повернувшись к тому, кто приволок тело:

— Откуда у этого убогого такое дорогое ширево? — он снова сдвинул очки на лоб и сказал: — Ладно, намешаю.

Но если ты с наркотой ошибся, то не сработает. И уж тогда — без претензий. При всем уважении.

Керро кивнул.

Пока эскулап набирал из разных ампул в шприц компоненты, его гость неторопливо фиксировал в кресле клиента. Тот по-прежнему тупо хихикал и изредка шептал: «Сияет!»

Подошедший док решил не утруждаться протиранием грязной ангело-демоновой руки антисептиком — без затей вогнал иглу в вену и ввел смесь.

— А теперь, док, — Керро протянул хозяину три крупные купюры, — иди, погуляй часок. Мы тут пообщаемся.

Мужчина на это пожал плечами, подхватил с вешалки потасканную куртку и вышел, прикрыв за собой дверь. В это самое время ангело-демоническая херь в кресле начала подавать признаки активной жизни путем вялых, едва заметных подергиваний, более похожих на сонное вздрагивание.

Однако когда Керро подошел к нефилиму, тот бешено вращал глазами, силясь преодолеть оцепенение.

В мозгу, видать, начало проясняться. Что ж, пора бы.

Керро поставил рядом с креслом стул и уселся так, чтобы контролировать вход в манипуляционную, но при этом быть в поле зрения привязанного торчка. Взгляд последнего наполнился ужасом. Осознал, куда попал, осознал, кто рядом, осознал, что дело плохо. Совсем. А еще осознал, что тело не подчиняется и от слабых трепыханий толку ноль. Хорошо.

— Голова уже соображает, но паралич не отошел.

Не дергайся. Все равно бесполезно. Я пока объясню, что с тобой происходит, — равнодушно заговорил Керро. — Тебя потихоньку начинает жечь изнутри. И будет жечь все сильнее и сильнее. Во всяком случае, пока я не введу антидот. Или пока ты не помрешь от болевого шока. Начнешь орать, я встану и уйду. Покажется, что лжешь, я встану и уйду. Твои слова будут противоречить уже известному мне, я встану и уйду. Долбоебов у вас аж три десятка.