Казнь без злого умысла

И за все это время ни разу не выезжал за границу. Это при таких-то финансовых возможностях! Ты можешь в это поверить?

– Допустим, – сдержанно кивнул Егоров. – Это все? Или есть что-то еще? Давай быстрее, не тяни.

Настя внезапно рассердилась.

– Это только начало, – сухо сказала она. – Ты хорошо рассмотрел Загребельного? Ты обратил внимание, какой у него цвет лица? Какие зубы? Витя, я тебе голову дам на отсечение, что человек, который позволяет себе такие дорогие покупки, не может так плохо выглядеть.

– Может, он болел недавно…

Теперь в голосе Егорова уже не было прежней агрессии.

– Может. А фотографию в паспорте ты видел? Ему на этой фотографии двадцать восемь лет, я посчитала. Может, меньше, если фотография сделана раньше, чем он этот паспорт получал. Но точно не больше. И на ней он выглядит так же плохо, как сейчас в жизни. Даже, пожалуй, еще хуже. А как он двигается, как ходит? Как абсолютно здоровый человек. Соответственно заявленному возрасту. То есть о длительной, тянущейся годами болезни можно даже не вспоминать.

Ты обратил внимание, как он пострижен?

– А как? – Теперь Егоров задавал вопросы с искренним интересом, от недавней злости не осталось и следа. – По-моему, нормально пострижен.

– Нормально, – согласилась Настя. – Но плохо. Стригся он совсем недавно, может, даже вчера, стрижка свежая. Но делал ее мастер, которого при всем желании не назовешь хорошим.

– Разбираешься, что ли? – недоверчиво усмехнулся майор.

– Представь себе, разбираюсь. С тех пор, как стала носить короткую стрижку, приходится ходить в парикмахерскую каждые полтора месяца.

И хожу я к одному и тому же мастеру, который знает мои волосы и умеет их стричь. За эти годы много чего насмотрелась и наслушалась и работу хорошего мастера от работы неумелого ремесленника отличу на раз-два-три. Так вот, человек, который на протяжении двадцати лет так привязан к одной и той же фирме и покупает ее немыслимо дорогую продукцию, человек, у которого хренова туча денег, никогда не пойдет стричься к первому попавшемуся цирюльнику. Он будет ходить в один и тот же салон к одному и тому же мастеру.

Виктор несколько секунд подумал, потом снова кивнул:

– Ну, допустим. Про двадцать лет откуда знаешь?

Настя в двух словах поведала ему о своих изысканиях, проведенных во время свадебного гуляния в гостиничном ресторане. По мере ее рассказа глаза Егорова все больше прищуривались.

– И зачем тебе это?

В его голосе Настя снова услышала подозрение и недоверие. Но решила не обращать внимания.