Казнь без злого умысла

А здесь или бесплатно, или дешево, поэтому днем не протолкнешься, и по записи идут, и с острой болью. Никому неохота в очереди сидеть, вот и приходят ночью, когда народу поменьше.

В коридоре имелось почему-то только два стула, на одном сидел мужчина лет тридцати пяти, на другом пожилая женщина. Еще трое мужчин разного возраста с выражением невыносимого страдания на лицах подпирали стены. Дверь кабинета врача открылась, вышла девушка, один из стоящих мужчин, судя по возрасту, ее отец, тут же подхватил ее под руку и повел к выходу.

Настя облегченно вздохнула: значит, перед ними не пять человек, а только четыре. Выглянувшая медсестра пригласила следующего, пожилая дама поднялась со стула и проследовала в кабинет, ее место тут же занял один из стоящих мужчин. Второй, не успевший сесть, кинул на счастливчика взгляд, полный ненависти, получив в ответ от более удачливого конкурента самодовольную улыбку. Коротков легонько толкнул Настю в бок и шепотом заметил:

– А вот интересно, что было бы, если бы тот, который остался стоять, попросил того, который сел, уступить ему место?

– Он был бы послан, – прошептала в ответ Настя.

 – Но вообще это любопытный феномен, ты прав. Есть такая штука, как очередь. Люди, которые в нее встают, как бы договариваются между собой о порядке, в котором они намерены получить определенную услугу. И всегда есть такие, которые пытаются пролезть без очереди. Это всех возмущает, может начаться конфликт, даже до драки дело доходит. Но мы всегда, становясь в очередь, заранее закладываемся на то, что кто-нибудь захочет порядок нарушить. А вот с занятием места ситуация совершенно другая. Никому даже в голову не придет попросить уступить место для себя. Я не имею в виду ситуацию, когда место нужно старику, инвалиду, или женщине с ребенком, или беременной. Тут все понятно, и просить не надо, часто сами уступают. А вот так, как сейчас: два мужика примерно одного возраста, оба не инвалиды. Или две женщины-ровесницы…

Она запнулась. Какая-то мысль мелькнула и тут же исчезла.

Мысль тревожная, но неоформленная.

– И что женщины-ровесницы? – нетерпеливо спросил Коротков, которому все равно было, о чем говорить, лишь бы отвлекаться от боли и от страха перед стоматологическими инструментами.

– Социальная норма: «место занимает пришедший первым», – пробормотала Настя, пытаясь ухватить за хвост ускользающую мысль.

Она вспомнила, в какой книге читала об этом, и понимала, что внезапное чувство тревоги связано именно с этой книгой.