Надо работать, работать и работать. А толку-то от такой работы, если взгляд зашоренный и мысль не может пойти никаким другим путем, кроме уже однажды проложенного, привычного? Развлечение, или отвлечение, для того и придумали, чтобы мысль могла свободно двигаться дальше и рождать новый взгляд на проблему, новые идеи. Поэтому сейчас следует сделать перерыв, отвлечься на что-нибудь, а потом приступать к сценариям. Знать бы еще, как их писать…»
Она постучалась к Короткову, предложила ему сходить поесть и получила в ответ отчаянные жесты: футбол же! Как можно?! Ну, футбол – так футбол.
Настя принесла десерты, к которым в кафе предусмотрительно прилагались пластмассовые вилочки и ножички, уселась рядом с Юрой и уставилась на экран, стараясь выбросить из головы экологов и сценарии и вникнуть в происходящее на футбольном поле. В футболе она не понимала ровным счетом ничего. «Все равно буду сидеть и смотреть, пока не почувствую, что в голове зашевелилась идея», – упрямо решила она.
Первый тайм закончился, Коротков, как почти все мужчины, тут же принялся нажимать кнопки на пульте и бегать по каналам, задерживаясь на каждом не больше 15-20 секунд.
Этих секунд Насте вполне хватало, чтобы успеть перестроиться и постараться понять, что происходит и о чем вообще речь. Ей неожиданно пришло в голову, что привычка «бегать по каналам», так раздражающая большинство женщин, на самом деле является прекрасной гимнастикой для мозгов, заставляя их переключаться и вникать в новый материал.
Пусть ненадолго и неглубоко, но здесь важен именно момент переключения. «Да, не только древние были умными. Мужчины инстинктивно делают в этой ситуации более правильные вещи, чем мы, женщины, включающие один канал и смотрящие одну передачу с начала до конца. Может быть, поэтому у мужчин мозги более тренированные… А может, и нет»."
"После начала второго тайма она посидела с Коротковым еще минут десять и поняла, что созрела для продолжения работы. Чмокнула Юрку в темечко и ушла к себе.
Позвонила Лаевичу, спросила, нет ли информации от начальника УВД. Информации, как она и ожидала, не было. «Ну и ладно, – подумала Настя спокойно. – Обойдусь. Идея мне понятна, а внести уточнения в формулировки я смогу и позже, если опера не пожадничают и дадут что-нибудь сверх того, что я уже и так знаю».
Первый вариант текста сценариев получился объемным, но она и не старалась его сокращать, просто записывала то, что приходило в голову.
