Вот и все, приехали. На первый взгляд кажется, что пистолет в руке лежит совершенно естественно. Я нагнулся и посмотрел внимательнее. Безусловно правильно. Но я не эксперт. И замок я закрывал на два оборота, теперь точно вспомнил, на два, на два! Или на один?!
Да, ""стечкина"" он держит верно. Но когда снимут отпечатки - кто знает, что там окажется... На два или на один? Черт, не помню! Голова совсем другим была занята.
Почему никто не слышал выстрела? Впрочем, всем наплевать, что там у соседей происходит, хоть целая семья друг друга перестреляй на здоровье.
Я достал носовой платок, обтер связку ключей, положил на подзеркальник в прихожей Протер дверные ручки и все прочее, за что хватался. Покупки выгрузил в холодильник, протер все коробочки и свертки, сами пакеты с надписью ""Перекресток"" сложил в карман пальто. Вышел в прихожую, постоял, прислушиваясь. Никого. Снял цепочку, закрыл замок на один оборот ключа, спустился на два этажа и вызвал лифт. Возле подъезда мне тоже никто не встретился.
В моем собственном подъезде все было как всегда.
Лифт не работал. Клуб алкоголиков заседал в бывшей консьержской. Я вошел в квартиру, снял пальто, сел на диван, сжал голову руками. Но это было просто машинальное движение, ничего особенного с моей головой не происходило. Противошоковый барьер в действии. Отупение, оцепенение в мыслях. Ну, вычислят, что я был у Олега так вычислят, плевать. Ну, не вычислят - тоже плевать. Все равно уж теперь
Ведь я же не сказал: Олег. Я же не хотел! Нет, нет, при чем тут я! Он просто застрелился! Сам так решил! Раскаивался!
.
..А не Татьяна ли его прикончила? ""Так не доставайся же ты никому!"" Она на это способна... Пряталась, скрывалась где-то... Убила и убежала..."
"Но даже если застрелила его Татьяна - по большому счету это я сделал. Она просто послужила орудием. Ведь остальные тоже погибали от чьей-то руки, но по моему велению, по моему хотению.
Или я не при чем? Я же не сказал: Олег! Я же не сказал: Лиза! Я всего лишь просил, чтобы не Лешка и не Марина.
.. Черт, Лиза! Лизка!
Я отыскал номер ее мобильного. Через три мучительно долгих гудка услышал ее голосок с характерным московским выговором, нажал отбой. Не сообразил спросить: в Ленинбурге она или уже вернулась? Может, на расстоянии моя убийственная сила не действует? Набрал ее домашний телефон молчок. На работе, ясное дело, никого нет, суббота. Перезвонить ей под каким-нибудь предлогом и спросить, где она сейчас.
Рука не поднимается, язык не поворачивается.
