Он лжет! Он что-то крутит! Мать - в поликлинику? В воскресенье? Притом что она не местная? Если бы что-то с ней случилось неожиданно - так не в поликлинику надо, а в больницу. И вообще мне казалось, что его мать уже уехала.
Ну-ка, почему мне так казалось? Он вроде бы нежный, любящий сын, и видится с матерью редко; а в пятницу ночью, когда собирался остаться у Маринки, - не звонил никакой маме, не предупреждал, что задержится. Вчера на банкете был... Хотя, конечно, банкет - дело обязательное, а он взрослый мужик.
.. и что я знаю о его отношениях с матерью? Возможно, ей бы показалось дико и нелепо, что взрослый сын отчитывается, где намерен заночевать.
Да есть ли у него вообще мать? Я уже и в этом сомневаюсь. Хорошо, пусть он соврал. Не к матери помчался. К подруге? Разумеется, у такого парня должна быть подруга. Тогда почему выражение его лица после звонка стало мрачным, будто помер кто-то?"
"Впрочем, мало ли какие могут быть причины для мелкой лжи. Однажды в аналогичной ситуации человек с трагической рожей сорвался и полетел домой, потому что, как выяснилось позже, на его левом носке была дырка, и это его страшно беспокоило.
Телефонный звонок... Для чего ему лгать? Ведь глаза не лгут: человека, так отчаянно решившегося на что-либо, трактором не остановишь; он бросается, точно в омут с головой, он вернется. Но в нашей ситуации любая деталь обретает зловещий смысл...
Форзи, форзи! Постойте. Я не решил еще - кого. Дайте подумать. Вот пуля пролетела, и ага... Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал.
.. Кого же?
Девять граммов в сердце постой, не лови... Я поднялся, открыл шкаф, опять достал ""Макарова"" из-под стопки футболок. Тяжелый, он надежно, успокаивающе лег в руку. Снял с предохранителя, передернул затвор. Восемь в магазине, один в стволе. Вот пуля пролетела, и товарищ мой... Ну что, Дориан, в башку или... Ах, в башку так неэстетично, вспомни Олега. В сердце, только в сердце. Надо покурить напоследок.
Я вернул предохранитель в прежнее положение и убрал пистолет.
Позер, дешевка! Не везет мне в смерти, повезет в любви... Тихо, форзи мои, тихо, я все еще колеблюсь. Она - сестра моя, она... Нежная и удивительная... А он лжет... Но все-таки... У него это - каприз, прихоть, а она всегда останется со мною...
Останется? Останется - один. И я знаю, кто этот один. Она погибнет сегодня, он - завтра, после того, как... Как-то это уж очень по-вампирски получится... Покинул он свое селенье, где окровавленная тень...
