И вот мне приснилось, что сердце мое не болит... И вот мне приснилось, что сердце мое не болит, оно колокольчик фарфоровый в желтом Китае... и вот мне приснилось... Ага, поехали. Да что же это? Дернулся вагон и снова встал. Помогите! Помогите, кто-нибудь! Господа, вы звери, господа, равнодушные, благополучные лица. Зачем мне жить, я никому не нужен в целом свете, и мне никто не нужен. В Питере закроюсь в гостиничном номере и буду спать, спать, спать.
Билет взял на поезд, который отходил поздно вечером. Еще оставалась уйма времени.
Домой не хотелось, я медленно шел по тротуару в густых, гнетущих сумерках. Как рано темнеет! Ненавижу декабрь. У всех Новый год... Жалость к себе накатила противной волной, накрыла меня. Из чьего-то окна музыка. Зема поет, старая добрая Зема, старый альбом. И я застыну, выстрелю в спину, выберу мину. Выстрелю в спину, выберу мину, я не нарочно, просто совпало...
Навстречу мне шел ГЕНЕРАЛ. На поводке он вел СОБАКУ. Да настоящие ли они? На мгновение мной овладело желание сделать что-нибудь дикое, нелепое: замяукать генералу прямо в ухо или укусить собаку.
Нет, не так: на самом деле мне ничего подобного не хотелось. Я просто примерял на себя сумасшествие...
Генерал поравнялся со мной. Он был определенно настоящий. Я схулиганил по мелочи: отдал генералу честь, приложив руку к своей пустой голове. Генерал взглянул удивленно, но ответил: коснулся кончиками пальцев в дорогой перчатке края серой папахи. Его овчарка оглянулась на меня и завиляла пушистым хвостом.
Мне казалось, что голова моя - как аквариум, в который вместо воды налили чернил или нефти, и мысли, как издыхающие рыбки, шевелятся вяло, застывают, медленно идут ко дну.
Мрак заволакивает все. Машинально спустился в метро, машинально, ничего не соображая, доехал до ""Пражской"". Зачем я здесь?
Раз уж вернулся - быстро собрать все самое необходимое, и обратно на вокзал. В квартире не задерживаться. Покурить, выпить чаю. И вот мне приснилось, что сердце мое не болит... Есть дома сигареты или нет? Вот тут-то тебя и подстрелят.
.. Пусть... Я больше не могу...
Дома меня никто не ждал, было тихо. Если б я вел дневник - положил бы в почтовый ящик, пусть хоть кто-нибудь... Хотел собрать сумку, но не мог сообразить, какие нужны вещи. Сигарет в доме не оказалось. Я лег на диван и натянул на себя свисающий край пледа. Полежу пять минуточек и встану. Раскольников, как замочил старушку, лег и спал, даже деньги не спрятал, дурак. Надо будильник завести... еще пять минут полежать...
