Вот и пойми этих женщин. Впрочем, настоящая гетера умеет и прикинуться скромной домохозяйкой.
Погасили электричество, и в неверном свете в углах повисли тени, похожие на скорчившихся людей, а люди стали смахивать на тени. Тени эти передвигали стаканы, пепельницы, спорили и бренчали вилками. Не успели мы выпить по четвертой... нет, пятой... впрочем, не помню, как появился последний гость, Алекс, тени побежали от него в разные стороны, и я почувствовал легкий укол в сердце - так он был хорош."
"Быстрый, небрежный, стройный, растрепанные черные волосы, широкий лоб и брови вразлет.
Он был темной масти, но словно излучал солнечный свет. Короткая, чуть смущенная улыбка и невероятные глаза, доверчивые и дружелюбные. Мне вспомнилась строчка из какого-то английского романа, который я читал недавно: ""Такие глаза навевают мысли о морях и небесах, о дружбе, о высотах и глубинах, - и тому, на кого они смотрели, казалось, что эти глаза им очарованы"". Черт, забыл автора. Склероз. Пора на пенсию. Повыше меня на полголовы, наверное.
Марина рядом с ним казалась крошкой, но они гармонировали друг с другом: кошачесть движений их роднила.
На нем тоже были черные кожаные брюки. Ладно, хоть я не надел кожаных штанов, а то был бы прямо ""S & M""-клуб какой-то... Хотя в чем еще прикажете ходить странными московскими зимами, когда вода, снег и грязь - все по колено. Не смотри, сказал внутренний голос, ты как зараза, от тебя людям одни несчастья...
Мебели не хватало, и мы произвели небольшую рокировку: Артему очень хотелось на диванчик, поближе к вожделенным Татьяниным ногам, и я отодвинулся в угол, давая ему место, а Алексей занял освободившийся стул рядом с Лизой.
Его тут же заставили выпить штрафную. Я продолжал препирательство со своим внутренним голосом (наверное, это что-то типа совести или, точнее, ее рудиментарного огрызка), и это так поглотило меня, что я пропустил мимо ушей изрядный кусок общей дискуссии и несколько раз ответил явно невпопад, после чего послал голос к черту и стал внимательнее прислушиваться к разговору.
Основных версий происходящего выдвигалось три, и все их я вчера уже слышал. Олег и Гена настаивали на том, что мы стали жертвами оригинального жульничества, методы которого пока непонятны, но в любом случае все сведется к тому, что мы попрощаемся со своей собственностью. При этом оба утверждали, что лично у них никакой собственности отродясь не было, нет и не предвидится, что вызывало легкое недоверие остальных.
