Лаконично, как всегда. А кто, интересно знать, заходи, если она своих друзей временно отшила?
- Так мы пойдем, а то комендантский скоро... - Лиза решительно двинулась к двери.
- Мне тоже пора, - сказал я. - Провожу.
Таня поднялась с дивана; на ногах она держалась не очень твердо. Марина, поймав меня в коридоре, быстро шепнула:
- Ну что, интересно было?
- Прости, Мусенька, - сказал я, сделав виноватое лицо. - Все проспал, как дурак...
Мы оделись и вышли втроем на улицу. Небо было темное, такое, что не хотелось смотреть вверх.
Мы шли к автобусной остановке. По дороге Лиза пьяным голосом поведала мне, что участвовать в игре не собирается и всех посылает далеко-далеко, то есть не всех, а телевидение, мать его так, и обязательно присоединится к Маринкиному иску, они как раз договорились насчет юриста. Татьяна вяло поддакнула. Она шагала молча, ссутулившись, вжав голову в плечи, лицо у нее было отрешенное, как у человека, дошедшего до крайности.
Подкатил автобус на мягких лапах. Шипя и отдуваясь, раскрылись двери и тут же захлопнулись, поглотив Лизу.
Мы остались вдвоем.
- Я не могу идти сейчас домой, - вдруг произнесла Таня, вскидывая на меня свои телочьи, влажные, огромные глаза. - Там... не могу я, не могу! Пойдем к тебе, а? Выпьем еще...
Капюшон с ее головы свалился. Она замотала растрепанными волосами, и я испугался, что она расплачется. Как подавляющее большинство мужчин, я не переношу женских слез.
- Ну, пойдем..."
"Татьяна взяла меня под руку. Ее малость пошатывало. На каблуках она была прилично выше меня.
Лифт, разумеется, не работал, и мы страшно долго поднимались по лестнице. Света в подъезде не было. На площадке между вторым и третьим этажом местные граждане что-то распивали. В темноте огоньки их сигарет вспыхивали, как угли, и было похоже, будто на ступеньках сидит какое-то первобытное племя, греясь у костра. Алкаши дружелюбно подвинулись, пропуская нас, и я скорей почувствовал, чем увидел, как темные головы повернулись вслед Татьяне. На шестом этаже объяснялась какая-то парочка.
На седьмом валялся труп, а может, и не труп - ни черта не разглядишь. Таня шла, спотыкаясь, и я думал, что она ничего не замечает; но когда я уже вставлял ключ в замочную скважину, она вдруг заявила:
- Не подъезд, а зверинец какой-то...
Войдя, она медленно, как сомнамбула, начала снимать шубку. Я не успел подскочить - шубка упала на пол. Татьяна безразлично перешагнула через нее и прошла в комнату. Я поднял шубу, отряхнул, повесил на крючок и кинулся следом.
