— Ты обещаешь?
Резко проснувшись утром в понедельник, я сбросила покрывало со своего мокрого от пота тела и просто лежала неподвижно, как статуя, ожидая, когда мое бешено колотящееся сердце вернется к своему нормальному ритму. Задняя часть моей шеи была скользкой от пота, и я чувствовала, как холодные капли стекают по моей коже. Дрожа, я сосредоточилась на одной единственной точке на потолке моей спальни и дышала глубоко и медленно, пока мое сердце не перестало вырываться из грудной клетки.
Каждую ночь с тех пор, как я вернулась домой из больницы, я просыпалась от одного и того же кошмара.
Память, напомнил мне мой мозг. Это всего лишь кошмары, если они ненастоящие.
Было очевидно, почему мой мозг, казалось, застрял в одну конкретную ночь восемь лет назад, и страх перед неизвестным почти каждое утро приковывало меня к матрасу, я обливалась холодным потом и горела в моем собственном личном аду."
"Охваченная паникой, я пришла к выводу, что мой брат был экстрасенсом. Либо так, либо он был живым, дышащим детектором лжи, потому что все, что Джоуи когда-либо предсказывал, хорошее, плохое или безразличное, на протяжении многих лет сбывалось.
У него была жуткая способность взглянуть на ситуацию, почувствовать ложь, почувствовать опасность, а затем представить свой прогноз с сокрушительными словами и жуткой точностью.
Как и предсказывал Джоуи, Даррен начал ломаться под давлением жизни под этой крышей. Он отдалялся от семейной жизни и совершал все более продолжительные рабочие поездки в Белфаст.
Мы даже не были знакомы с его парнем, Алексом, что только доказало мне, что у него не было намерения смешивать свою настоящую жизнь в Белфасте с временной в Корке.
Патриция и ее команда социальных работников сократили количество своих визитов. Довольные нашим прогрессом, они заходили раз в пару недель, а не через день, как предсказывал Джоуи.
И точно так, как предсказывал Джоуи, наш отец в настоящее время разгуливал по Баллилагину свободным человеком. Прошло две недели с тех пор, как папа и Джонни поссорились возле кинотеатра, и хотя лист бумаги внизу, на кухне, заверял нас, что он не сможет сюда вернуться, женщина, которая родила меня, дала мне возможность передумать.
Все менялось, моя жизнь вращалась, и единственное, что казалось спокойным посреди этой бойни, был мальчик, футболка которого была на мне. Тут мой телефон пискнул как раз вовремя, и я чуть не выпала из кровати, торопясь выдернуть его из зарядного устройства.
