Он признался миссис Каване и Даррену, что употреблял серьезные наркотики в течение многих месяцев, прежде чем я попала в больницу. Я не знала. Я не обратила внимания на признаки. Он тоже был в шоке, и я боялась оставить его на случай, если он снова убежит. Глядя на него прямо сейчас, я не была уверена, что у него хватит сил подняться с кровати, но с Джоуи я никогда не могла быть уверена. Он был непредсказуем, как ирландское лето.
Его скоро заберут. Как только похороны закончатся, его отправят в специальную больницу, где ему станет лучше.
Где-нибудь они смогут вылечить его пагубные привычки и его психическое здоровье. Я не понимала, почему он должен был уходить, и я не хотела, чтобы он уходил, но он сам подписал документы как раз перед тем, как перестать говорить. Он хотел уйти, и я была в ужасе от наступления понедельника, потому что, честно говоря, не знала, как переживу все это без него.
С другой стороны спальни, в которой жил Джоуи, раздался тихий стук, и в щель в двери просунулась голова миссис Каваны.
— Привет, Шэннон, любимая, — сказала она, тепло улыбаясь мне. — К тебе пришли двое посетителей.
У меня перехватило дыхание, и я напряглась. Я больше не могла общаться ни с социальными работниками, ни с Полицией. Я слишком устала. — Я не…
— Клэр и Лиззи, — поспешила объяснить миссис Кавана. — Они внизу, в гостиной, малышка.
— Я, э-э… — Я колебалась, не желая оставлять своего брата. — Может быть… Мне не стоит оставлять его одного…
— И у меня тоже к тебе посетитель, Джоуи, — мягко объявила миссис Кавана.
Она распахнула дверь до упора, чтобы показать Ифу, стоящую рядом с ней. — Заходи, любимая.
Я запаниковала при виде его девушки, зная, что в прошлый раз, когда Джоуи выступал, он предупредил нас, чтобы мы не впускали ее. Он заставил Даррена пообещать держать ее подальше. Он не хотел, чтобы она была здесь. Он не хотел, чтобы она видела."
"Джоуи оставался совершенно неподвижным, все еще сжимая подушку, все еще глядя в окно, когда Ифа вошла в комнату.
— Ты не можешь спрятаться от меня, — сказала она ему, направляясь прямо к нему. — И ты тоже не можешь сдаться.
Я внимательно наблюдала за ним, молясь о какой-то реакции, а затем почувствовала, как волна облегчения пронзила меня, когда он вздрогнул при звуке ее голоса.
Встав, я приблизилась к кровати, не желая оставлять его, не сводя глаз с Ифы, когда она села на край кровати, лицом к нему. — Мой Джоуи, — прошептала она, обхватив ладонью его щеку. — Мой малыш.
