У меня был шанс услышать ее вживую? — О, боже мой…
— Эта майка стоит денег, — заметил Олли, отвлекая меня от моих мыслей. — Много.
— Даже не думай об этом, — предупредила я, торопясь натянуть его через голову, пока мой коварный брат не решил попытаться обманом лишить меня выигрышной майки моего парня.
При ближайшем рассмотрении майки, в которой я в данный момент плавала, Олли скривился. — Не-а, это только для U20, - сказал он мне, выглядя слегка разочарованным. — Возьми сегодняшнюю, Шэн. Это майка для выпускника — это майка для денег.
— Ты помешан на деньгах, — пожурила я. — Это выходит из-под контроля.
— Не-а, — огрызнулся он в ответ. — Джон говорит, что я акула.
— И каким образом это хорошо?
— Он говорит, что это будет хорошо, когда я буду в суде. — Сияя, он добавил: — Я собираюсь быть таким же казначеем, как и он.
— Барристер, — поправили мы с Тадхгом. — Не казначей.
— Именно это я и сказал, — фыркнул Олли. — Я собираюсь стать казначеем.
— Рад видеть, что все те сеансы логопеда, на которые Джон тратится, приносят свои плоды, Олли, — саркастически парировал Тадхг.
— Вы с Шоном — это нечто другое.
— Так и есть, — согласился Олли. — Мы лучшие мальчики.
— Ты заноза в моей заднице, — пробормотал Тадхг, — вот кто ты такой.
— Ты просто завидуешь, — фыркнул Олли. — Потому что ты не можешь пойти.
— О да, я так завидую тому, что умею четко произносить свои слова, — протянул Тадхг.
— Не волнуйся, — успокаивал Олли. — Ты все равно сможешь ходить с нами на игровую терапию.
— Я не играю на этих сессиях, — проворчал Тадхг. — Я рисую.
— Тебе стоит поиграть, — возразил Олли. — Это так весело.
— Я собираюсь играть на тринадцатом, — фыркнул Тадхг. — Я больше не играю.
— Это позор, — сказал ему Олли. — Ты не знаешь, чего лишаешься.
— О, заткнись, ты, маленький придурок, — проворчал Тадхг.
— Тебе сказали на консультации, что ты не должен использовать свои гневные слова, — напомнил ему Олли. — Когда ты злишься, ты должен считать до десяти и дышать.
— Он повернулся ко мне и улыбнулся. — Дыши глубже, не так ли, Шэн?
— Да, — согласилась я, сдерживая смех при виде возмущенного выражения лица Тадхга. — Глубоко дыши, Тадхг.
— О, уходи и расскажи о своих чувствах кому-нибудь, кому не все равно, — выпалил он в ответ. — Эта дыхательная техника не работает, когда я злюсь.
— Это работает, — пообещала я, ободряюще улыбнувшись ему. Он вывернулся наизнанку с тех пор, как переехал сюда. — Дай себе время.
