Keeping 13

 — И какова же награда?

— Ты держишься подальше от неприятностей.

Иисус Христос…

Разозлившись, я вылез из машины и схватил свою школьную сумку. — Я могу сам принимать решения. — Перекинув сумку через плечо, я взял свой костыль. — И я это сделаю.

25

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ТОММЕН

ШЭННОН

Прошло больше недели с тех пор, как я в последний раз видела Джонни.

Я, честно говоря, не винила его за то, что он не вернулся в мой дом, потому что даже если бы каким-то божественным чудом он все еще хотел меня видеть, я сомневалась, что его родители позволили бы ему.

Мистер и миссис Кавана теперь должны были ненавидеть меня. Если бы мой сын крутился рядом с девушкой, чьи родители были сумасшедшими, я бы тоже возненавидела себя. Я бы хотела, чтобы мой сын держался как можно дальше от меня, насколько это в человеческих силах.

В первый день я перечитала четыре сообщения, которые он прислал мне, пока батарейка в его телефоне не села. Я не могла зарядить его, потому что ни у кого из нас не было совместимого зарядного устройства для телефона, поэтому я просто сидела там, думая о его словах до посинения.

Я никуда не уйду. И я это имел в виду. Я обещаю. x

Просто напиши мне, когда проснешься, дай знать, что с тобой все в порядке. x

Я скучаю по тебе. x

Ты можешь позвонить мне? Могу я позвонить тебе? Ты можешь поговорить? x

Телефон зазвонил именно в тот момент, когда он умер у меня в руках. Цунами опустошения, охватившее мою грудь, когда я смотрела на пустой экран и желала, чтобы он вернулся к жизни, было мощным.

Он больше не включался, и с тех пор я больше не слышала от Джонни ни слова.

Это было шесть дней назад.

Однако Джоуи вернулся домой, и я почувствовала себя немного менее одинокой в этом доме. Он даже пошел со мной на обследование в больницу, к большому разочарованию Даррена. Мальчики были счастливее — ну, по крайней мере, более довольны. Я предположила, что они чувствовали то же, что и я: рядом с Джоуи было безопаснее. Он остался, что было одновременно и благословением, и проклятием, потому что исходящее от него напряжение было почти невыносимым.

Честно говоря, от меня исходило какое-то собственное напряжение, и все это было направлено на мою мать, с которой я не сказала ни единого слова с той ночи, когда Джоуи помог ей лечь в постель.

Если честно, я не могла смотреть на нее. Во мне было так много ненависти и разочарования, что я не доверяла своему рту, когда была рядом с ней, поэтому избегала ее как чумы ради общего блага.