Эта организованность, «механичность» добавляла моим воинам мистический флёр, словно они не живые люди, а бездушные существа, которые нельзя убить. Судя по напряженным, удивленным, испуганным лицам миштеков, стоявших по обе стороны дороги, ведущей к главной пирамиде, и толпившихся на центральной площади, поставленной цели наше шествие достигло. Большая часть миштеков убедилась, что проиграли они не таким, как сами, что было бы обидно и непростительно, а богу и его рати, что естественно.
Надо быть конченым дебилом, как Восьмой Олень, чтобы вздумать повоевать с Кукульканом, погубить зазря сотни воинов.
У основания платформы нас встретили жрецы во главе со Вторым Цветком. Они поклонились мне и расступились, давая пройти к каменной лестнице из темного, но не черного камня. Преувеличение делает нашу жизнь красивее. Я начал подниматься по лестнице первым. Следом шел мой сын, за ним — Второй Цветок и дальше остальные жрецы.
Ступеньки были крутоваты, и я ступал очень осторожно, чтобы ненароком не споткнуться. Это, не говоря уже о падении, сочтут дурным предзнаменованием. Про себя решил, что больше никогда не буду подниматься к храму. Скажу, что не божье это дело — приносить жертвы самому себе.
Жертвенный камень был с ровной верхней поверхностью, лишь на краях скошенной вниз. На нем лежал довольно крупный, связанный кайман, придерживаемый двумя молодыми жрецами.
В этих краях такие земноводные не встречаются. Наверное, привезли издалека и давно, держали для торжественного случая, который наступил. Дождавшись, когда поднимется вся свита, я показал жестами, чтобы переместили каймана так, чтобы голова со связанной пастью висела в воздухе. Сабля издала короткий свистящий звук, рассекая воздух, а затем — хрустящий, словно преодолевала сухую бумагу, перерубая шею.
Голова каймана повисла на тонком лоскутке шкуры, покачалась, обрызгивая яркой алой кровью темную, отшлифованную ногами, каменную плиту возле жертвенного камня, после чего оторвалась и с чмякающим звуком упала в натекшую лужу. Жрецы дружно охнули от удивления и/или восторга. Отсечь одним ударом голову кайману — это вам не над индюками измываться.
