За один сухой сезон любой мальчик или девочка, не зависимо от социального положения, могли научиться писать, читать и считать. Способные продолжали учиться дальше, становясь затем писцами, а иногда и жрецами. Кстати, многие тольтекские пиктограммы совпадали с майяскими. Видимо, тольтеки позаимствовали у тотонаков, а те у майя, или еще кто-то был в этой цепочке, или все вместе у какого-то народа, жившего здесь раньше.
Еще одним моим нововведением была музыка. Меня стали утомлять примитивные мелодии тольтеков, и я поделился с местными музыкантами теми, что слушал в этих краях в двадцатом веке в исполнении марьячи.
Сделать переводы текстов песен я не смог, изложил, так сказать, сюжетные линии. Их творчески обработали, и вскоре по всему Толлану зазвучали новые песни, принятые горожанами на ура. По ночам, конечно, не устраивали танцульки, но, гуляя вечером по городу, то тут, то там можно было услышать местный оркестрик из трех-пяти человек. Мне даже показалось, что меня запомнят не потому, что защитил, накормил, настроил пирамид, а благодаря песням.
Всё приходящее уходяще, а музыка эта будет здесь вечной, по крайней мере, до начала двадцать первого века.
33
Всё когда-то заканчивается, в том числе и жизнь при коммунизме. Совпали сразу два неблагоприятных фактора. С одним из них я бы как-нибудь справился, а вот с двумя оказалось не по силам. Или мне просто стало скучно, поэтому особо не сопротивлялся. Первым фактором была моровая болезнь, похожая по симптомам на грипп.
Может быть, именно он и был, и занес я, потому что переболел, посчитав, что простудился, одним из первых и в легкой форме, в отличие от индейцев, среди которых умирал в среднем каждый десятый. Вторым была беременность Хочиты, ставшая к тому времени заметной. Я догадался, что она очень хочет ребенка, и запретил делать аборт, хотя доброжелатели подсказали мне, что это не первый случай, когда отвар трав, который умеют готовить пожилые жрицы, спасает от позора их молодых коллег, не сохранивших девственность.
Мое упрямство в этом вопросе сочли неисполнением своих прямых обязанностей. Как мне донесли те же доброжелатели, Матлакшочитль через своих подчиненных начал продвигать в массы мысль, что мор — это наказание за то, что я соблазнил жрицу, свою духовную сестру, или она меня, а расплачиваются за это другие. Причем то, что мы с Хочитой тоже переболели, являлось доказательством их утверждения: боги не ведают болезней, если не нарушают заветы.
