КГБ в смокинге. Книга 1

Если исходить из того, что у Кошты могут возникнуть капитулянтские мысли, необходимо сделать так, чтобы он постоянно чувствовал наше присутствие и понял, что мы следим за каждым его шагом. Это сразу избавит его от вредных эмоций.

— Что же ты предлагаешь? Отрядить на слежку за Коштой всю нашу колумбийскую агентуру и заодно провалить ее?

— А при чем здесь наши люди? Насколько мне известно, в одной только Боготе насчитывается не меньше тридцати частных детективных контор.

Допустим, кто-то из наших тамошних осведомителей обратится в такую контору с просьбой понаблюдать пару недель за перемещениями уважаемого конгрессмена, которого клиент подозревает в любовной связи со своей женой. Ситуация для Латинской Америки самая заурядная. Но Кошта, после встречи с нами в аэропорту, воспримет такую слежку совершенно однозначно.

— А с чего ты взял, что он почувствует наблюдение?

— А наш человек обратится к халтурщикам, к любителям, которые только выдают себя за профессионалов.

Я имею некоторое представление об их методах работы. Можете не сомневаться, Юрий Владимирович, Кошта заметит слежку с первых же часов.

— А если он возьмет за грудки этого топтуна-неумеху и спросит, по какому праву тот следит за ним?

— Во-первых, скорее всего не возьмет — побоится скандала. А во-вторых, если и возьмет, топтун ему ответит правду: заказчик-де подозревает уважаемого конгрессмена в любовной связи с его супругой.

И чем глупее, чем нереальней будет выглядеть такая мотивировка, тем убедительнее покажется Коште наш контроль за его перемещениями и поступками. Разве не так, Юрий Владимирович?

Какое-то время Андропов молчал. Потом, по-прежнему глядя в потолок, бросил:

— Сегодня же свяжись с Боготой. Дай необходимые инструкции. И держи все это на контроле.

Лично. В случае чего меня информировать немедленно. Можешь идти.

Буэнос-Айрес. Гостиница «Плаза»

Утром, словно по привычке, заиграл мой музыкальный телефон.

— Да… — хрипло выдохнула я, нащупав после пятого звонка прохладную трубку.

— Сеньора Мальцефф? — голос был мужской, высокий, непрокуренный.

— Сеньора Мальцефф умер, — я все еще продолжала спать. — Похороны после обеда.