КГБ в смокинге. Книга 1

Я хочу, чтобы меня положили на операционный стол и вскрыли череп, а потом взяли огромный ластик и стерли из моей памяти все события последних двух недель. Все, что связано с грязью, смертью, цинизмом этих недоносков, упакованных в смокинги и распоряжающихся людьми, как фишками за карточным столом. Ты можешь это понять?

— Ты можешь устроить мне такую трепанацию черепа?

— Боюсь, что только с летальным исходом.

— Ничего хорошего я от тебя не ждала.

— И на том спасибо, мэм.

— Так что будем делать?

— За неимением лучшего варианта — в точности выполнять мои указания.

— Послушай, Юджин, в рамках твоих указаний я могу принять не две, а шестнадцать, двадцать, сто таблеток снотворного. Может быть, это лучший вариант, а? Ответь мне честно, будь другом. Тем более что из всех видов смерти я всегда отдавала предпочтение уходу во сне. Спокойно и безболезненно. И в некрологе никто не напишет эту ужасную фразу: «На ее рабочем столе осталась недописанная гранка очередной статьи…» Если нет ничего лучшего, скажи мне, это будет по-мужски, я способна оценить такой жест.

— Увы, зато я на такой жест не способен.

— Боишься взять грех на душу?

— Тут есть две причины.

— Во-первых, ты недооцениваешь Вирджила: пока не поступит приказ снять с тебя голову, он будет охранять ее, как код своего секретного счета в швейцарском банке. Так что даже если ты вывернешься наизнанку, все равно получишь от него не больше двух таблеток секонала…

— Вторая причина значительно банальнее: я не хочу терять тебя, Вэл…

Буэнос-Айрес.

Как ни странно, я уснула без всяких таблеток, словно провалилась куда-то, и спала как бревно: без видений, вскрикиваний и прочих признаков душевного непокоя. Я даже не успела подумать, одновременно скидывая туфли и стягивая платье, что, вполне возможно, уже никогда не проснусь.

Когда я открыла глаза, надо мной возвышался Юджин с припухшими от недосыпа веками и почему-то весь в ореоле сизого дыма, словно его только что постигло короткое замыкание. Секундой позже я поняла, что виновниками дымовой завесы были зажженная сигарета и чашка горячего кофе.

— Очень напоминает сюжет «Спящей красавицы», — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. — Не хватает только хрустального гроба.

— Двойная ложь натощак — страшный грех… — Юджин аккуратно поставил чашку на один из шестисот пуфиков моей перемеблированной тюряги и стряхнул пепел прямо на ковер.

— Почему двойная? — придерживая одеяло правой рукой, я попыталась левой подцепить чашку.