КГБ в смокинге. Книга 1

— Бога ради, мисс Мальцева, гуляйте на всю катушку! — Уолш хмыкнул и поковырял спичкой в ухе. — Службе господина Андропова все это должно быть известно и без вас. Если ваши московские друзья знали даже месторасположение и подступы к нашей конспиративной вилле, что уж говорить обо мне, выезжающем из Лэнгли так редко, что это фиксируется даже самыми третьесортными спецслужбами, не говоря, естественно, о КГБ. Пока все — в вашу пользу. Та информация, которую вы изложите на Лубянке, полностью подтвердится, это должно укрепить доверие к вам…

— Оп! — Уолш взглянул на Юджина и вдруг совершенно неожиданно, как-то по-мальчишески, подмигнул своему подчиненному.

 — Это важный вопрос. Будьте так любезны, мисс Мальцева, об этом господине рассказывайте подробно, обстоятельно, не упуская ничего, даже его попыток ухаживать за вами. Надеюсь, он делал это достаточно корректно?

— Настолько корректно, что только в вашем кабинете я узнала о самом факте ухаживаний.

— Прекрасно! — казалось, Уолш по-настоящему доволен.

 — Служба господина Андропова должна как следует познакомиться с этим джентльменом.

— Зачем? — я представила себе Юджина в теплой компании Витяни и Андрея, и меня передернуло.

— А затем, мисс Мальцева, что Юджин будет вашим связным. Так что не лейте слез перед расставанием: скоро вы увидите этого джентльмена в Москве…

Буэнос-Айрес. Гостиница «Плаза»

Итак, вновь «Плаза».

Мой номер сверкал чистотой. Я бы даже сказала, что он блистал моим отсутствием.

Ощущение было такое, словно сутки назад здесь состоялась тихая, очень пристойная гражданская панихида, после которой несколько мужчин в черных костюмах бесшумно вынесли гроб и плотно прикрыли за собой дверь.

Я стояла посреди гостиной и плакала. Можете представить себе, до какого состояния дошли мои нервы, если один вид этого пустого гостиничного номера на краю света напомнил мне родной дом так остро и щемяще, что слезы полились в два ручья.

Правильнее было бы сказать, что я не плакала, а ревела. Как бесплодная, душевно травмированная, измученная слепнями и маститом корова, которую наконец привели в дальний, отгороженный от мира хлев и позволили медленно умирать от пустоты и никчемности дальнейшего существования.

Словно в противовес моим похоронным мыслям, телефонный аппарат исторг из своих пластмассовых глубин что-то бравурно-оперное.

Корова кому-то понадобилась.