КГБ в смокинге. Книга 1

Андропов сидел в глубоком кресле, спиной к огромному, во всю стену, окну и любовно очищал серебряным ножичком нежную кожуру с яркого, как огонь, персика. Да, ситуация повторялась почти в точности. «Почти» — потому что в холле пребывала еще одна личность — нестарый патлатый чувак, перезрелый плейбой, одетый в линялые синие джинсы и джемпер, скроенный из множества цветных лоскутков. Он сидел чуть в стороне от Андропова на невысоком табурете и внимательно разглядывал свои ногти.

Увидев меня в проеме двери, Великий Пожиратель Южных Плодов на мгновение оторвался от персика, кивнул мне с такой будничностью, словно это не по его монаршему изволенью меня, как простую бандероль, бросали из конца в конец света, и вернулся к прерванному делу.

— Садитесь, Валентина Васильевна, — сказал «плейбой», указав на кресло.

Презирая себя за все сразу, я села.

— А вам к лицу заграница… — Андропов завершил наконец предварительный ритуал и вонзил в персик явно не искусственные зубы.

— Я хочу представить вам моего помощника, Матвея Ильича Тополева.

«Плейбой» привстал с табурета и церемонно нагнул голову. Я подумала, что ничего хорошего от встречи с этими типами ждать не приходится.

— Юрий Владимирович, разрешите задать вопрос?

— Узнаю профессиональную хватку, — хмыкнул Андропов.

— В прошлый раз, покинув этот теремок, я отправилась с вашей подачи в Буэнос-Айрес.

— Вы хотите услышать ответ немедленно?

— Позвольте полюбопытствовать, зачем?

— У меня есть кое-какие дела в редакции.

— У вас нет дел в редакции.

— Что? — даже тогда мне еще казалось, что Андропов способен на шутки.

— А вы разве не знаете? — он недоуменно пожал плечами и потянулся за очередным персиком.

— Я прилетела три часа назад.

— Ах да, ну да… — его рука с серебряным ножичком на какое-то мгновенье застыла в воздухе.

— Вы, конечно. Написали заявление об уходе по собственному желанию и поставили подпись, — Андропов изящно расписался в воздухе ножичком.

— А я никому не сказала, почему?

— Ну, поделились, конечно, с несколькими коллегами, — ввязался в разговор Тополев. — Опять-таки редактор ваш в курсе…

Я почувствовала, что от гнева, душившего меня изнутри, мое лицо превращается в факел.