КГБ в смокинге. Книга 1

За нашими спинами гремела нестройная, пронизанная алкогольными парами, мужская многоголосица на суровом, как неструганная табуретка, голландском наречии.

— Пожелай мне что-нибудь, — попросила я. — Пока эти часы окончательно не развалились.

— Сейчас… — Юджин вертел в руках стакан.

— Я хочу, чтобы мы всегда жили вместе… — Юджин заискивающе посмотрел мне в глаза. — Нормально?

— Потрясающе! Скажи еще что-нибудь умное.

— Ты слишком много требуешь от меня в таком цейтноте.

— Я имею на это право — я слишком люблю тебя!

— Тогда с Новым годом, дорогая!

— С Новым годом, дорогой!.

.

Мы чокнулись, и я залпом опрокинула в себя обжигающую жидкость. Вероятно, от спрессованности событий и невообразимого гвалта, с которым гомонившая за нашими спинами толпа любителей пива встретила конец астматических часовых спазмов, водка сразу ударила мне в голову. «Не пей натощак! — вспомнила я один из бессмертных афоризмов моей многоопытной подруги. — Жизнь и без того тошная, не стоит добавлять свою долю». Но в тот момент мне было совсем не тошно, а наоборот — удивительно хорошо.

Так хорошо, как уже давно не было. Моя бы воля — никогда бы не покидала эту пропахшую пивом и чужеземными мужиками берлогу…

— Еще по одной? — спросил Юджин.

— Такие вопросы унижают русского человека!

— Бармен, еще две водки! — распорядился Юджин и галантно протянул мне золоченую пачку «Бенсон энд Хеджес».

— Господи!.. — я знала, что просто физически не должна была захмелеть от тридцати граммов водки, разбавленной к тому же антарктической глыбой льда, и тем не менее с ужасом чувствовала приближение приступа пьяной чувствительности.

В глазах стеной стояла мутная пелена с частыми ослепительными вкраплениями вертящихся и извивающихся, словно стеклянные червячки, бликов от батареи бутылок за спиной бармена, а внутри разбухало и требовательно рвалось наружу чувство какой-то неземной нежности к этому растрепанному и милому полуюноше-полумужчине, полупринцу из сказки, полуковбою из американского вестерна сороковых годов.  — Ну почему именно так?! Почему все хорошее должно обязательно случиться среди этой низости и грязи? Почему не на утреннем сеансе в кино, не на вечеринке, не на картошке, не в читалке библиотеки Ленина в конце концов?!.

— Ты что-то декламируешь, Вэл?

— Ага. Сонеты Шекспира в обработке Дзержинского.

— Может, тебе нехорошо?

— А, ерунда! — я махнула рукой, чуть было не снесла со стойки тяжелую пепельницу и залпом опрокинула содержимое второго стакана.