Хагалаз. Восхождение (СИ)

Этого момента он боялся больше всего потому, что шансы на выживание резко сокращались. Турнир. В битве сойдутся не дилетанты, а люди, пережившие уже десятки сражений. Что он противопоставит этим убийцам, питающимся чужими душами и кровью? Отчаянье, с которым велары идут в последний бой сопоставимо лишь с чувством осуждённого на казнь, ведь каждый из них понимает — дороги назад уже нет. Свобода — это хорошо. Но стоит ли ставить на кон жизнь?

— Я уже выдвинул твою кандидатуру, — вдруг заявил Арравел, и Блэйр вскинул брови.

Что этот лорд о себе возомнил? Да, быть веларом — страшная участь, он обязан биться на арене, но участие в турнире — его выбор и решение. Блэйр должен был сам изъявить желание. — Пока молчи об этом. Лишние слухи могут сыграть плохую шутку.

— Я не дурак, чтоб о таком трепаться.

— Знаю, но предостеречь обязан. — Арравел добродушно улыбнулся. — Я ведь тебе не враг, напротив, единственный друг в этих скользких стенах беззакония.

— Да, выгоден, но дело не только в личном интересе… я питаю к тебе симпатию, как к человеку.

Познакомься мы в иных условиях, могли бы стать товарищами, вместе ездить на охоту, посещать знатных особ. Как ты относишься к женщинам? Я вот к ним очень благосклонен, особенно к тем, что питают любовь к прекрасному. Знал я одну девицу, она очень искусно рисовала…

У Блэйра так ломило тело, что появившиеся некстати розовые мечты лорда вызывали тошноту. Хотелось вернуться в камеру, лечь, забыться, а не выслушивать бредовые истории жизни.

Мужчина тяжко вздохнул. Его пристальный недовольный взгляд поумерил пыл Арравела, жаждущего поведать велару о прелести жизни богатых.

— Слушай, я выпишу тебе лекаря. Согласен? Что-то вид у тебя совсем неважный. Не так должен выглядеть будущий победитель.

Против этого предложения Блэйр не возражал. Он и сам бы давно подлечился, но тюремные условия не располагали. Добродушием лорда было грех не воспользоваться. Допив ром, Арравел, наконец, позволил Блэйру удалиться, и тот мысленно поблагодарил Геул за эту милость.

Шествуя по коридору в сопровождении стражей, мужчина внутренне опасался, что его снова пихнут в тёмный угол, изобьют или вовсе удавят, однако в этот раз жизнь оказалась доброжелательной, и Блэйр добрался до места заточения в том же виде, в каком его покинул.

Вернувшись в камеру, мужчина немедленно опустился на койку и представил, как сейчас окунётся в сон, однако прозвучавший рядом голос Канутуса разрушил его мечты.