Химера

Они добывали всех китов, которые попадались, не обращая внимания на международную конвенцию по добыче, на сроки начала и окончания промысла, на районы, запрещенные для охоты. Конвенцией разрешалось бить только самцов, но в азарте гарпунили и самок, и даже детенышей. По слухам, советский китобойный промысел уничтожил крупные популяции китов в Новой Зеландии, в Антарктике, в Индийском океане.

Леонидыч не задумывался об этике своего ремесла. Он смазывал сапоги китовым жиром и пьянел при виде горбача или финвала, когда тот появлялся в прицеле гарпунной пушки.

Предвкушение удачного попадания и следующий за этим момент, когда взрыв опрокидывает на бок огромную тушу, – это то, что тянуло его в море снова и снова. Это был драйв, адреналин, ощущение героизма и тяжелой победы над силами природы. А кроме этого – они кормили огромную страну.

Вся Одесса собиралась в порту, когда в середине мая флотилия возвращалась из рейса. Приветственные гудки, орудийные залпы, цветы, оркестр, члены правительства на трибунах.

Их встречали, как космонавтов. Про них сочиняли песни. Мальчишки мечтали стать китобоями, а женщины сходили по китобоям с ума. Китобои не испытывали проблем с жилплощадью. Для китобоев были специальные магазины с дефицитными товарами. Китобои не нуждались в деньгах. Возвращаясь из рейса, Леонидыч заказывал три такси. В одном ехал сам, в другом вез подарки, в третьем – фуражку. Их почитали, им поклонялись. Они были элитой советского флота. А все потому, что они убивали морских чудовищ. И Леонидыч был одним из лучших в этом ремесле.

А потом все неожиданно кончилось. В 1985 году международная комиссия ввела мораторий на китовый промысел, и гарпунер Витя Тарасов остался без работы. А потом развалился Советский Союз. Леонидыч думал, что славные страницы его биографии остались позади, и уже свыкся с наступающей старостью. И вдруг в его жизни возник еще один монстр. Не самый крупный из тех, с кем встречался бывалый морской охотник. Но, без сомнений, самый уникальный, самый опасный и самый умный.

Леонидыч еще раз поглядел во мрак подводного тоннеля. Видимо, судьбе было угодно свести охотника на морских чудовищ и исчадие ада. Тем самым подвести определенную черту его жизни.

Он сделал решительный вдох и, помогая себе рукой, в которой держал фонарь, полез в отверстие, стараясь не зацепиться воздушными шлангами за лохмотья металлической сетки. Гарпунное ружье он прижимал к груди другой рукой.