Химера

При первом же движении живот полыхнул болью, от которой из глаз хлынули слезы, но Натали велела себе не останавливаться.

По пути под руки попадались пучки водорослей, пустые пластиковые бутылки, тряпки, обрывки рыбацких сетей. Однажды она нащупала тяжелую металлическую ногу с винтом на конце – лодочный мотор. Натали пошевелила винт, убедившись, что это то, о чем она думает, и продолжила путь. Подземелье напоминало свалку. Здешний обитатель, словно старый барахольщик, стаскивал сюда все брошенные и потерянные вещи, которые обнаруживал в водохранилище.

Впрочем, вскоре человеческие отходы сменились вещами пострашнее. Пальцы кололи острые рыбьи косточки. К ладоням прилипали останки полуразложившихся мелких грызунов. В одном месте она ударилась коленкой о половину тела какого-то крупного животного – собаки или, может, теленка. Натали нащупала шерсть, затем оползла это место по широкой дуге. Не хотелось разбираться, кому именно принадлежат останки. Ей нужно ползти дальше: туда, где рассеивался мрак и проступали очертания стен.

Она преодолела еще метров восемь и наконец достигла цели. Подождала, пока стихнет кашель, и задрала голову, разглядывая источник света.

Это было круглое отверстие в потолке, забранное проволочной сеткой, на высоте четырех-пяти метров. Вентиляционная отдушина или что-то типа того. Маленькая, диаметром с гандбольный мяч. Даже если Натали дотянулась бы до свода, она не смогла бы пролезть в эту дыру. Сбежать через нее точно не удастся. Даже мечтать не стоит.

Из отверстия доносился механический гул и запах химии. Что за объект находится наверху – не так важно. Главное, оттуда сочится свет. Серый, тусклый, но достаточный для стоящей перед ней задачи.

Натали выбрала место, села на полу. На секунду ей пришлось зажмуриться, чтобы переждать вспышку пронзительной боли. Когда приступ закончился, она открыла глаза, оглядела себя и жалобно простонала.

Плоский, сексуальный животик, на который она потратила столько сил в спортзале, превратился в кровавую кашу.

– Боже мой! – с ужасом шептала дочь Абрамова, оглядывая кровоточащую рану в центре разорванного платья. – Боже мой! Боже!

Все было в крови: и живот, и платье, и руки. Натали горько заплакала.

Она умрет в этом кошмарном подземелье. Умрет, как и другие девушки. И не останется никаких следов, разве что несколько костей на полу. Ни одна живая душа не узнает о ее страшной кончине.