Химера

Натали уже едет обратно и скоро появится на дорожках Istra Park, свежая, отдохнувшая, привлекающая внимание. Не нужно волноваться за нее, беспокоить сердце. А то в последние дни оно стало пошаливать.

Он занялся насущными делами.

В начале десятого к нему подошел начальник службы портье. Пожилой татарин смущенно мял в руках женскую сумку из красной кожи.

– Что это? – спросил Сергей Викторович, мельком глянув на предмет.

– Ребята нашли на берегу. Связки шаров собирали. Услышали, где-то телефон надрывается, и нашли в траве.

Еще не осознавая всех последствий находки, Абрамов взял сумку, открыл. Телефон, кошелек, косметичка, паспорт дочери. На сердце стало колко и горячо.

– Это сумка моей дочери. Зачем вы забрали ее из коттеджа? – сердито спросил он, словно пропустил объяснение мимо ушей.

– Она была не в коттедже, Сергей Викторович, – смущенно повторил начальник службы портье. – На берегу нашли.

– Почему на берегу? Как она могла уехать в Москву без сумки?

Начальник портье виновато вжал в плечи седую голову, всем видом показывая сожаление, что не может развеять недоумение шефа.

Абрамов включил мобильник Натали. На экране высветился список из восемнадцати пропущенных звонков. Кроме его четырех, остальные принадлежали разным женщинам из группы «Knitting Club».

Только тут на него накатило осознание, что с дочерью случилась беда. Иначе она не пропала бы на двенадцать часов, не напоминая о себе, не интересуясь дочерью, бросив на берегу сумочку с вещами.

Он спешно набрал Горюнова.

– Моя дочь пропала! – выпалил он в трубку, едва произошло соединение.

Горюнов молчал. Это разозлило Абрамова.

– Что вы молчите, Горюнов? Вы слышали, что я сказал?

– Откуда вам это известно?

– Я пришлю следственную группу, когда появится возможность.

– Что значит «когда появится возможность»? Пришлите немедленно! Сейчас же!

– У меня сейчас иные заботы.

У Абрамова снова появилось шизофреническое ощущение.

– Это невозможно. Он не смог бы.

– Еще как смог. Сломал нос оперативнику, несколько кварталов бежал со скованными руками, а после сиганул в реку с четырехметрового моста.

Нет, сегодня определенно был невероятный день. Но Савичев-то! Живописуя Горюнову его психические отклонения, Абрамов даже представить не мог, насколько безумным окажется зять на самом деле.