Химера

Маруся, словно котенок, устроилась на руках у матери, восполняя тепло, которого была лишена за долгие два месяца разлуки.

– Какая ты худая, Натали! – нарушила молчание теща. – И круги под глазами. Тебе обязательно нужно съездить на курорт. Поправить здоровье. На Мертвое море. Соленый воздух помогает от легочных болезней.

– Не знаю, – сказала Натали, поглаживая Марусю по головке, – это как Митя решит, как у него будет с деньгами.

– На лечение деньги найдутся, – произнес Митя.

– Вообще, давайте сейчас не будем про лечение, – сказала Натали.

 – Я просто хочу вернуться домой. Я устала от больниц.

Митя завел двигатель и начал выруливать со стоянки.

– Кстати, я хотела с тобой посоветоваться, – затараторила теща. – У нас с твоим мужем вышел спор. Он собирается отдать Марусю осенью в детский сад. Якобы ребенку надо адаптироваться к коллективу. Я считаю, что ни в какой детский сад ее отдавать не стоит – оторванный от домашней заботы ребенок только заработает психологическую травму. Я могу с ней посидеть. Если надо, найму няньку с образованием.

Ребенку всего два с половиной года – она совсем кроха!

– Если Митя считает нужным, так и будет.

– А своего мнения у тебя нет?

– Он муж. Он главный.

Она плохо помнила, что с ней произошло. Какие-то обрывки. Психиатр говорил, что память стерла негативные воспоминания, чтобы сохранить психику. Лишь иногда Натали просыпалась посреди ночи, хватаясь за горло от мнимого удушья, вслушиваясь в темноту, откуда мог раздаться строгий рык или неразборчивые слова. Но приступы ночных кошмаров случались все реже.

На животе у нее остались рубцы, из-за которых ей до конца жизни придется ходить только в закрытых купальниках. Но Натали эта неприятность заботила куда меньше возвращения к обычной жизни.

– И еще, – произнесла она. – Я больше не хочу, чтобы меня звали Натали. Называйте меня Наташей.

Абрамов уехал из страны раньше, чем его объявили в розыск. Где он поселился – никто не знал, в том числе его жена. Иногда она получала от него сообщения по электронной почте.

Сергей Викторович писал, что сердце продолжает его беспокоить, а толковых врачей в этой дыре не найти. Спрашивал, как дела у дочери, слезно просил у нее прощения. Сокрушался, что за один вечер лишился репутации и процветающего бизнеса. Никаких намеков на то, где он поселился. Все держал в строгой тайне. На то были причины.

Кровавая вечеринка на декоративной скале в Istra Park на несколько недель стала главной новостью на федеральных каналах, в газетах и Интернете.