Химера

Мои юристы подготовили официальное письмо руководителю Следственного комитета, завтра оно будет отправлено.

– Поймите меня правильно. Мне нужны покой и тишина, а не кровавые жертвы.

– Я вас заверяю, что новых мы не допустим. Мне нужно вас кое о чем спросить. Заранее прошу прощения, если вопрос окажется не очень приятным. – Горюнов неопределенно пошевелил в воздухе пальцами. – Знаете ли, приходится проверять разные версии…

– Что вы можете сказать о вашем зяте?

– О Савичеве? – удивился Абрамов. – Вы его подозреваете?

– У меня есть для этого повод? – Горюнов остро стрельнул глазами на бывшего чиновника.

– Самодовольный щенок, – резюмировал он. – Я его не люблю. С ним не все в порядке. Понимайте это как хотите.

– Вы замечали за ним странные желания? Психологические комплексы?

– Мы не общаемся. Я не знаю, какие тараканы у него в голове.

– Может быть, временами он странно себя ведет? Проявляет внезапную агрессию?

– Я о таком не слышал. Он человек тихий.

– Но, говорят, в тихом омуте черти водятся.

Абрамов пристально посмотрел на следователя.

– Можно вам задать вопрос?

– Вы приехали сюда узнать мое отношение на случай, если Савичев окажется убийцей?

– Я не говорил, что считаю Савичева убийцей, – уклонился от ответа Горюнов.

Абрамов с преувеличенным вниманием стал поправлять манжету.

– Тогда и я вам не говорю, что если вы его арестуете, то рыдать я не буду.

– Уверяю вас, до этого не дойдет, – заверил Горюнов. – Дмитрий Савичев интересует нас чисто гипотетически, только ради проверки всех возможных версий.

Вряд ли он к этому причастен. У нас есть более вероятные подозреваемые.

– Надеюсь, вы их скоро найдете.

– Не сомневайтесь, – пообещал следователь.

Ночью Натали плохо спала и ворочалась в постели. Скрип пружин разбудил Марусю, которая отрывисто захныкала, будто кашляла. Натали вытащила дочь из кроватки и посадила на горшок. Бессмысленно уставившись в окно, дождалась, пока утихнет журчание, и уложила ребенка обратно за деревянную решетку.

Уснуть она не смогла.

Воспоминания о прошедшем вечере проносились перед глазами, пробуждая под ночной сорочкой то сладострастие, то жгучий стыд.

К четырем часам утра Натали окончательно измучилась и думала лишь о том, чтобы Аркадий утонул где-нибудь со своей доской для серфинга, прежде чем она его встретила.

Ближе к утру ей удалось задремать. Через какое-то время ее разбудили шаги за окном, шипение воды из шланга, негромкий смех. Натали села на кровати, продирая глаза и проклиная поливальщиков газонов.