Хочу бабу на роликах!

Глеб, видимо, решил, что легко вновь меня завоюет, если сыграет в моей пьесе.

– Нет-нет, я, разумеется, буду играть. Мы с Сашенькой вполне цивилизованные люди, и то, что мы когда-то были женаты, никоим образом не повлияет… Правда, Саша?

– Ну разумеется! Я вполне согласна с Глебом.

– Вот и чудесно, сейчас подпишем договор – и, как говорит наша Кнопка, вперед и с песней!

…Через час мы вышли на улицу. Погода была довольно скверная. Глеб посмотрел на часы.

– Ты спешишь? – спросил он.

Я хотела сказать, что сейчас мне жить негде, но я скорее откусила бы себе язык.

– Я живу не в Москве.

– На Майорке, – ответила я чистую правду.

– На Майорке? Ты что же, вообразила себя Жорж Санд? И кто твой Шопен, интересно знать?

– Это не имеет значения, Глеб. Ну что ж, я рада, что ты будешь играть эту роль…

– Ты ведь ее для меня и писала. Ах я дурак, не сообразил, ведь Соболева была твоя мама, я и забыл, честно говоря. И еще эта фразочка, насчет бабы на роликах, она ведь была в нашем дворе намалевана…

– Глеб, ты просто не мог предположить, что я способна что-то написать.

– Куда тебя отвезти? У меня полчаса есть.

– Если можно, довези до метро «Аэропорт», я хочу повидать Ульяшу.

– Сашка, ты какая-то загадочная стала, красивая, я просто заново в тебя влюбляюсь, кажется.

– Глупости, ты еще любишь меня. Это из пьесы явствует.

Мы подошли к машине, это все еще была та «девятка», которую он купил, вернувшись из Италии.

Мы стояли около нее, а вокруг почему-то скапливались люди, хотя чего удивляться? Глеб – такая заметная личность, но, как ни странно, эти люди больше пялились на меня.

– Да она это, точно она! – воскликнула какая-то девушка.

– Садись скорее! – буркнул Глеб и почти впихнул меня в машину. – До чего обрыдли эти поклонницы…

– Быстро они тебе обрыдли.

– Сам удивляюсь, ведь когда-то мечтал об этом…

– Да ладно, Глеб, не кокетничай.

– Сашка, у тебя потрясающие духи. И вообще, ты меня сегодня заново потрясла, как тогда, когда я тебя из лужи выудил… Давно это было…

– А ведь нам было хорошо вместе.

– Я долго в это верила. До последнего дня…

– Это что такое? – Он вдруг резко затормозил.

– Это вот что такое? – каким-то обалдело-злым голосом спросил он, указывая куда-то вверх. Я глянула и тоже обалдела. На огромном рекламном щите красовался мой портрет – тот самый, из «Огонька».