Хочу тебя, девочка

И совсем не думала, что однажды все со мной будет… так.

Так, как происходило накануне. Когда совершенно перестала себя контролировать. Когда все существо охватила сплошная похоть, зашкаливающая настолько, что я стала ласкать себя сама, поддаваясь лишь одной слепой потребности — получить удовольствие.

А это удовольствие было. Грязное, запретное, неправильное. Я не хотела его испытывать, черт бы все побрал! Но — испытывала. Потому что тот, кто толкал меня к нему, точно знал, что делал. Десятки, сотни, а может и тысячи раз проделывая подобное с другими.

С теми, кто был до меня.

Я сама пошла на это и все же… ничего не могла поделать с тем, насколько грязной себя ощущала каждый раз после. И не от того, что делал Исаев. А от того, что мне нравилось то, что он делал.

И это было ужасно. Я чувствовала себя настоящей шлюхой. Развратной настолько, чтобы желать совершенно постороннего мужчину. Мужчину, к которому не имела чувств.

Ну а на что я, впрочем, рассчитывала? Продать себя и при этом не испачкаться — просто невозможно.

Также невозможно, как смотреть на себя в зеркало поутру, пытаясь найти в отражении себя прежнюю.

Я со злостью оттолкнулась от раковины, на которую опиралась руками, вглядываясь в свое отражение. Руки дрожали. Тело, накануне жившее собственной жизнью, было каким-то иным, новым. Оно жадно, алчуще отзывалось на воспоминания о прошедшей ночи. Я сжала челюсти, борясь с тем, что одни лишь мысли о том, что было, заставляли тело наполняться похотью. Низ живота томно ныл, грудь налилась, снова становясь чересчур чувствительной.

Я отвела взгляд от зеркала, ненавидя ту, которая там отражалась. Ненавидя себя за все то, что испытывала. И гадая — смогу ли когда-нибудь примириться со всем этим? Жить нормально дальше после того, на что пошла?

А ведь дело еще даже не дошло до самого главного. И от мысли о том, что еще меня ждет — становилось страшно.

Неверной походкой выйдя из ванной комнаты, я заставила себя одеться. Вытащила из шкафа что-то наобум, безразлично на себя натянула.

Краем сознания подумала о Пьере — он наверняка был бы мной сейчас недоволен. Ну и ладно! Шел бы он к черту — ровно туда, куда скатилась моя несчастная жизнь.

Остервенело распахнув дверь, я вышла из комнаты. Когда проснулась — Исаева рядом уже не было, от чего чувство омерзения к тому, что было, усилилось. Очевидно, он вел себя так, как того заслуживал мой статус. Использовал, как желал и больше — ничего личного.