Хочу твоим первым

- Ладно, - кивает Гордей и снова ерошит волосы, - едем. Но если я в конце концов тронусь умом, виновата в этом будешь только ты.

Я пропускаю эти слова мимо ушей, а вместо этого прошу открыть мне дверцу и устраиваюсь в салоне со всеми удобствами.

Через тридцать минут мы уже тормозим у Элитки.

Еще минута, и я увижу, где живет Гордей.

Окажусь у него дома. Останусь с ним наедине.

Я сама согласилась. Назад дороги нет.

Меня с новой силой охватывает приступ острой неконтролируемой паники. Но в то же время по телу разносятся волны жгучего запретного удовольствия.

Странно, чем глубже пропасть, тем сильнее она притягивает. Это притяжение на грани здравого смысла, когда дух захватывает от мысли о стремительном полете в бездну.

На территории комплекса, и в самом подъезде, даже дышится по-другому, нежели в доме у тети. Не говоря уже о нашем жилье в поселке. Пахнет достатком и большими деньгами. Огромные холлы, зеркала везде. Лифты просторные и бесшумные.

- Наверное, ты рад, что смог поселиться в таком доме, - говорю я, несмело осматриваясь по сторонам.

- Еще не понял. Не успел переехать, и тут ты…

Гордей прижимается ко мне, играет с прядями моих волос.

- Уже приехали, идем, - тянет за собой.

- Не бойся, я не обижу тебя, - произносит, когда видит, что перед дверью я снова замедляю шаг.

Открывает замок и пропускает меня в квартиру.

Закрывает дверь, и я вздрагиваю оттого, что мы с Гордеем оказываемся в полной темноте.

Наедине в полной темноте.

- Гордей, - перехожу на сдавленный шепот, - ты…

Шуршание за спиной и свет вспыхивает, ослепляя меня и заставляя зажмуриться сразу на несколько секунд.

- Раздевайся, проходи.

Застываю. По позвоночнику пробегают мурашки.

- Я хотел сказать, снимай куртку, здесь достаточно тепло.

Подходит сзади и сам стягивает с моих плеч ветровку.

Глаза привыкают к свету, и я оглядываю выдержанную в бело-серых тонах обстановку просторной двухуровневой квартиры с большими панорамными окнами.

- Ух-ты, я такие только на картинках в интернете видела, - говорю я, забыв на минуту о робости и стеснении.

- Ничего особенного. Пойдем на кухню?

Гордей указывает на стул, сам же идет к чайнику. Включает его, тянется к шкафчикам за заваркой.

Все здесь такое чистое, глянцевое, блестящее.

Я не сажусь, а подхожу к Гордею и залезаю на высокий барный стул.

- Можно я лучше здесь посижу? – спрашиваю у него. - Мне уютнее, когда ты рядом.

Он разворачивается ко мне, внимательно смотрит. Я еле выдерживаю этот прямой пронзительный взгляд.