Хочу твоим первым

- Лучше? Для кого, блин, лучше? – не сдерживаюсь.

Потому что еще несколько таких заявлений, и я взорву все нахрен, к чертям. Затащу ее в пустую аудиторию и пусть потом как хочет, так и выкручивается.

- Если я нравлюсь, если ты серьезно говорил…ты должен меня отпустить и принять мое решение.

- Твое? А может, это решение твоих родственников, а не твое?

Вздрагивает. Быстро стреляет глазами по сторонам, снова стремиться уйти. И снова я не даю ей ни малейшего шанса на это. Ухватываю за предплечье, тяну в сторону подоконника.

- Мы не расстанемся с тобой, Арина. Исключено.

Упирается ладонями в мою грудь и меня от этого ее прикосновения так штырит, что готов расплавиться и раствориться в ней без остатка.

Утыкаюсь носом в ее душистые волосы, и вдыхаю их запах, словно умалишенный.

- Гордей, у меня…проблемы будут, - лепечет Бельчонок, но я уже не слушаю нихрена, а только соскальзываю вниз и судорожно ищу ее губы.

А когда нахожу, впиваюсь в них жадно, резко, порывисто.

Не получается по-другому.

Растворяюсь, умираю, оживаю.

Она стонет, становится мягче и пластичнее. Мне приходится удерживать ее прессом своего тела, чтобы не упала.

- Ни одну девчонку я не хотел так, как тебя, - выдыхаю в нее и снова целую, целую, целую.

- Люблю тебя. С ума схожу по тебе.

- Гордей, не над…, - но я не даю сказать и снова набрасываюсь на ее сладкие, чуть припухшие от моих поцелуев губы.

Кайфую от нее. Забываюсь еще сильнее от того, что не способна меня оттолкнуть. Мы словно одно целое сейчас.

Кайфуем, расслабляемся.

Сгораем от обоюдного внутреннего и внешнего дурманяще сладкого нереального по силе и накалу напряжения.

Разве можно добровольно отказываться от всего этого?

- Я люблю тебя, - повторяю Бельчонку снова и снова, словно одержимый. И не отпускаю. Обнимаю, прижимаю и не даю ускользнуть.

- Люблю тебя, Арин. Мне плохо без тебя.

- Гордей. Пожалуйста, Гордей.

- Скажи, что тоже любишь меня, скажи, - выпрашиваю, словно голодающий, мечтающий о куске хлеба.

Два дня на расстоянии - это офигительно долго для моих и без того максимально расшатанных нервов.

- Люблю, - выдыхает Арина и словно тысячетонный груз освобождает всю грудную клетку.

- Люблю, - повторяю за ней, и мы снова целуемся, как сумасшедшие.

- Я пьяная от тебя, - признается Арина несколько позже, когда мы прогуливаем физкультуру и сидим на трибунах, установленных в дальнем конце огромного футбольного поля.