Хочу твоим первым

Она выскакивает с криками и, в отличие от меня, у нее как-то быстро и ловко получается растащить парней и выгнать всех нас на улицу.

- И нечего тут петушиные бои устраивать, - припечатывает женщина напоследок и захлопывает за нашими спинами тяжелую подъездную дверь.

Володя делает пару неровных шагов к скамье и, морщась, прилягивается на нее.

Гордей...стоит, широко расставив ноги и крепко сжимая кулаки. Не сводит пристального взгляда с Володи.

Опасно стоит. Будто вот-вот сорвется и накинется на того снова.

Смотрю на него умоляющим взглядом, хочу, чтобы прекратил, чтобы услышал, чтобы перестал, но он будто совсем не слышит, отгородившись от меня высокой непроницаемой стеной.

Сердце сжимается и кровоточит. Я никогда не думала, что оно может так сильно и нестерпимо болеть.

И, вместе с тем, Володя, на которого сейчас я крайне зла, находится в настолько плачевном состоянии, что кажется почти умирающим и явно нуждающимся в немедленной медицинской помощи.

Не представляю, что сейчас делать и разрываюсь между ними двумя.

- Давай, вызови ему скорую и отвези в больницу, - бросает мне Гордей, отмерев и словно прочитав вдруг мои мысли.

Слегка поворачивает голову и окидывает меня пустым непроницаемым взглядом.

На его лице до жути холодное надменное выражение.

- А там дежурь у его постели, - продолжает, не дожидаясь моего ответа.

- Гордей, зачем ты так!

- Значит, все у вас было с ним, Бельчонок, - говорит и его губы изгибаются в горькой невеселой усмешке.

Не спрашивает, а утверждает.

Мне становится так горько от того, что он поверил настолько быстро, так безоговорочно в эту полнейшую и глупейшую ложь.

И мне бы кинуться к нему снова и в который раз рассказать все как есть на самом деле.

Вот только я отчего-то не могу. Не получается у меня. Ресурс и смелость исчерпаны за то время, что я пыталась безуспешно остановить драку и хоть немного достучаться до него.

Я не могу с точностью описать свое состояние сейчас.

Мои легкие будто застывают, словно покрываются изморозью изнутри и снаружи. И не могу больше, как ни стараюсь, доказывать что-то, с жаром объяснять.

Он мне не верит и так смотрит на меня...

Будто я совершила что-то постыдное, хотя я ведь не делала ничего. А он поверил, поверил сейчас же. И теперь словно предъявляет это мне.

Оправдываться снова кажется мне таким унизительным.