Хочу твоим первым

Я по характеру ни секунды не мазохист, но тут, блин, никакой возможности прекратить, и сам себя этим еще сильнее топлю и загоняю.

Сознательно провертываю, словно киноленту в проекторе, эти гребаные бесячие слова. Снова, снова и снова.

Забираются под кожу. Сжигая, отравляя, вырывая внутренности. Я горю весь на адском огне осознания, горечи и обиды.

Хреново мне, как не было еще никогда. Хочется уцепится за что-то, что позволит мне выплыть и поможет как-то существовать дальше.

Хочется убить ее, чего я, конечно, никогда не сделаю, а лучше всего умереть, нахрен, самому.

Потому что, тянет, блин, по-прежнему как магнитом, и хочется снова увидеть, ощутить, почувствовать и просто тупо держать ее в своих руках.

Потому что только моя она, блин, моя и больше ничья.

Не помогают ни самовнушения, ни остальная хренотень, которой обычно спасается от депрессии мой искушенный в этих вопросах брат.

И не легче мне, что бы не делал, чем бы не пытался занять свой мозг или тело, нихрена ни капли не легче. Только хуже, хотя кажется в моменты, куда уже хреновее.

Но, видимо, полного дна я все-таки еще не достиг.

Походу недостаточно еще прилетело.

Поэтому я выхожу из дома, и, как долбаный наркоман, снова ищу с ней встречи.

Я знаю прекрасно, что Арина целыми днями торчит в больнице, даже на занятиях сейчас не появляется. Срываюсь, запрыгиваю в тачку и гоню к ней, чтобы попытаться снова…

Не понимаю, блин, точно, зачем. Хрен ли знает.

Осознаю только, что если не увижу ее сегодня, то просто тупо с катушек слечу и ничего меня от этого шага уже не остановит.

На медленной скорости двигаю по проспекту, стараясь растянуть время настолько, насколько могу. И тут словно разряд током получаю.

Поворачиваю голову, и в этот самый долбаный миг встречаюсь глазами с ее привычным наивным и как всегда слегка испуганным взглядом.

И коротит меня, пипец, как в этот момент коротит. Словно горячей лавой окатывает с ног до головы.

Торможу, едва не задевая бампером ограду, вываливаю из тачки и, пытаясь держать себя в руках, на минималке двигаю к ней.

Арина сидит с прямой спиной и смотрит на меня, не дыша и, походу, даже не мигая.

Застыла, в общем, словно античная мраморная статуя. К которой хочется подскочить, схватить за плечи и встряхнуть ее хорошенько. Чтобы мысли о гребаном Володе высыпались все разом из ее головы и больше никогда туда не возвращались.

Но вместо этого я прячу руки в карманы и просто усаживаюсь на стул, расположенный напротив нее.