Хочу твоим первым

Взад и вперед, перекатываются на руки, ухают вниз живота. Отобрал злосчастный пакет, вызвав мгновенную оторопь своим прикосновением.

Вел себя нагло и бесцеремонно.

То есть, не то, чтобы сильно нагло, но мне достаточно и этого. Ввиду моего скудного опыта общения с парнями. Вполне достаточно и этого. Володя не в счет, он милый, благородный. В глазах незнакомца же, когда он пытался вызнать мое имя, проскользнуло что-то такое…дерзкое, порочное…Черт, я не могу описать.

Но что-то очень и очень взрослое, такое, о котором я запрещаю себе думать.

- Арин, так ты расскажешь? Что это за парень?

Кажется, тетя задает вопрос уже во второй раз.

- Не знаю, - говорю я, - просто парень.

- То есть, ты хочешь сказать, что вы с ним незнакомы?

- Красивый, - выдает Маня и вздыхает, - как из журнала.

И как только разглядела с такого расстояния, и что бы вообще понимала, мелюзга. И какие такие журналы она читает в своем возрасте?

- Чем-то похож на Брендона из Винкс, - с важным видом продолжает специалистка по мужской красоте.

- Тогда зачем он за тобой пошел? Чего он хотел? – не отстает тетя.

- Спрашивал твой телефон? – продолжает бомбить тетя вопросами, на которые я сама не знаю ответа.

А у самой так и крутится в голове «Еще увидимся».

Вот же… «Еще увидимся». Что это значит? «Еще увидимся».

Век бы не видать, век бы..

- Набивался в женихи, - звонко выдает Женька, - целовать хотел. Да, Аринка?

Что? Целовать? Вот уж ни за что! Да и…не хотел он.

- Фу, Женя, как ты можешь! – между тем обрывает его мать, - откуда такие мысли! Арина у нас приличная девочка и никогда такого не допустит. Она как никто знает, чем это все может обернуться.

Я сжимаю пальцы, лежащие на коленях, в кулаки.

Тетя, только не начинай, пожалуйста. Не при детях.

Знаю, как ей хочется добавить «не то, что Виолетка, ее непутевая сестрица», как делают теперь все родственники и соседи при упоминании сестры.

Я облегченно выдыхаю.

Не хочется обсуждать сестру и ее печальный опыт жизни в столице ни сейчас, ни вообще.

О скуластом нагловатом незнакомце тоже не хочется думать, но думается, черт его дери, как бы сказал мой покойный дедушка, думается.

Ругаю себя за это тревожное мурашечное волнение, но все равно прокручиваю, прокручиваю.