Ходячее сокровище

Нет, сейчас она не показывала картинки из личной жизни, она пыталась навести на какую-то идею.

В рюкзаке есть что-то, что способно спасти жизнь. Вот что нашептывают былые знания. И «энциклопедия» при этом помалкивает, она не может или не хочет помогать.

Но что там такое могло заваляться? Читер ведь все проверил, ни одного кармашка не упустил. Увы, рюкзак маловат, да и тогда, у туши неназываемого, состояние было настолько паршивым, что не стал забивать его полезными вещами. Много всего побросал там, то завывая от боли, то посмеиваясь от сводящей с ума эйфории, внушаемой спеком.

Дальше остается только одно.

Да-да, забыть голову.

Распахнув рюкзак, Читер тупо удивился тому, что внутри оказалось не настолько пусто, как представлялось. Но радоваться не стоит, потому что он забит мусором: всеми теми обертками от припасов и пакетами, в которые были сложены продукты. Сам не помнил, как они здесь оказалась, но объяснить это можно лишь тем, что своими руками поработал.

Вот только зачем руки собрали этот мусор? Уж явно не из экологических соображений и не ради заметания следов. Там, в убежище под скалой, много чего осталось. Та же бумага, похоже, вся брошена, потому как Читер прихватил исключительно пластик.

Наверное, и правда об экологии заботился. Должно быть, в первой жизни был ярым ревнителем чистоты окружающей среды.

Или дело в чем-нибудь другом. Например, подсознание, не в силах достучаться до разума, пытается действовать самостоятельно.

Вот только зачем оно заставило его бесчувственное тело заниматься уборкой пластика?

Здесь явно что-то не так…

Читер покрутил перед глазами скомканный пакет. Не сказать, что чистый, но и не слишком грязный. С какой же целью руки загребли его в рюкзак? Мозг растекается от жары и всего пережитого, думать не хочется совершенно, загадка представляется неразрешимой.

Осенило Читера не вдруг.

И он наконец понял, что руки у него поумнее головы.

Жизнь девятая. Робинзон пустыни

Кактус, перед тем как отправиться на сложенный из плоских камней столик, полчаса мариновался под палящим солнцем, но вкуснее от этого не стал. Однако это лучшая из имеющихся в наличии разновидностей пустынной растительности. Все прочие — куда отвратительнее.