Холодный человек

– Что ты все: шанс да шанс? А если я вовсе не желаю сражаться?

– То есть как не желаешь?

– Да очень просто. Не хочу, и все!

– Но ведь совсем недавно ты мне толковала обратное?

– У девушек семь пятниц на неделе.

– Ничего себе! Зачем же мы полезли в этот склеп?

– Тебе разве было неинтересно?

– Интересно, конечно, но…

– Вот тебе и «но»! Ладно, давай вперед!

Когда они подъехали к тому месту, где оставили могильщиков, те расслабленно отдыхали на подстеленных ватниках. На их лицах сияли благостные улыбки.

Хмурая женщина исчезла, зато рядом с могильщиками валялась пустая бутылка и стояла вторая, опорожненная до половины. Могила была не докопана. Жюль Верн принялся ругаться с подчиненными, а Вера сидела в машине и бессмысленно таращилась на происходящее. Ей вдруг стали совершенно безразличны и Павел Борисович, и этот вот парень, и мертвая баронесса, которая то ли существует, то ли нет.

Тусклый день медленно дотлевал. На Сорочинск наплывал густой беспросветный мрак.

Битва при «Пирамидах»

и новые откровения Амалии

Жюль Верн отвез Веру, некоторое время постоял возле ее подъезда, раздумывая, что делать дальше. Домой идти не хотелось, и он решил вначале поужинать, а потом отправиться в музей. Прежде всего его интересовали находки, сделанные в склепе. При беглом изучении ничего особенного они собой не представляли, однако Жюль Верн хотел взглянуть на них попристальнее. Первое впечатление обычно обманчиво.

Иной раз кажется, обнаружил шедевр, а приглядишься: фальшак, подделка, в лучшем случае – новодел. А бывает, в груде хлама блеснет «алмаз». В этом-то и заключается главный кайф.

Жюль Верн загнал «десятку» во внутренний дворик музея, потом подхватил пластиковый мешок, открыл входную дверь и поднялся на второй этаж особнячка, где у него имелось нечто вроде лаборатории. Он сел за покрытый прозрачным пластиком стол, включил мощную настольную лампу и стал раскладывать свои находки.

Большинство костей он отложил сразу же. По реберным и берцовым узнать что-либо, во всяком случае ему – не анатому, – вряд ли удастся. Тазовые, конечно, могут подсказать, мужчине или женщине они принадлежали. Но лучше всего о поле и возрасте усопшего скажет череп. Сохранность зубов, надбровные дуги… – все эти детали известны даже непрофессионалу.

Среди прочих костей череп имелся всего один, да и тот без нижней челюсти.